Арбатские подворотни

Наконец тело Тутси обмякло. Она тяжело дышала, грудь ее быстро поднималась и опускалась, волосы прилипли ко лбу. Кожа блестела от пота. Глаз она не открывала.

Постепенно Тутси возвращалась на землю со своих небесных высот, куда вознесло ее никогда дотоле не испытанное наслаждение, куда она отчаянно, ступень за ступенью, карабкалась все предшествующие минуты, судорожно, бешено вцепившись в Игоря, чувствуя нараставшую с неудержимой силой волну, пока не унеслась, не опрокинулась в ту заоблачную пропасть.

Они лежали долго, не шевелясь, так и не произнеся ни слова с той самой минуты, что столкнулись лицом к лицу у подъезда ее дома.

В комнате было темно, дальний свет уличных фонарей слабо освещал контуры предметов, кое-где блестками отражался в хрустальных рюмках в горке, в металлической ручке кассетофона, какого-то сувенира на стене. Совсем издалека, с Садового кольца, доносился беспрерывный шелест машин, шорох начавшегося дождя… Тихо и покойно было в уютной, теплой квартире. Пахло духами, сброшенной на пол одеждой, любовью…

И тогда пришел страх.

На Тутси нахлынул панический ужас. А вдруг это в последний раз! А вдруг он уйдет, и больше она его не увидит! Не окажется в его могучих объятиях, не испытает то, что испытала, что невозможно описать, а лишь пережить, то, ради чего, как ей теперь казалось, только и стоит жить на земле! А может, все это вообще сон? Ничего не было? Она просто идет по улице и мечтает. Добредет до своей «служебной» хаты, дождется Гора, выпьет с ним рюмку, послушает его умные речи и покорно завалится в постель, чтобы, получив скромное удовольствие («О господи, это называется удовольствием!»), зайдет в душ, а потом проводит Гора до дверей с тайным облегчением.

Или промокнув и продрогнув у дверей «Националя», приведет к себе очередного подвыпившего, но щедрого партнера, равнодушно и брезгливо даст себя исполнить и уже не с тайным, а с явным облегчением выставит его за дверь. И получит удовольствие, лишь пряча в потайной ящик полторы сотни «гринов». Она лихорадочно протянула руку, нащупала горячее тело Игоря.

Нет, это не сон, не мечта, вот он тут, рядом, тот, кто открыл ей смысл жизни.

Тутси повернулась к Игорю, судорожно обняла его, прижалась. И все повторилось…

Лишь к утру, истомленные, они забылись коротким сном.

Какая ночь, какая сумасшедшая, волшебная ночь!

Утро принесло ощущение прозы жизни. Игорь заторопился – у него были дела в комбинате. Тутси, призвав на помощь все свое умение, готовила завтрак.