Свенельд. Зов валькирий

 – А рост – дело наживное, какие ее годы?

– Надеюсь, ростом с Годо она все же не будет… – проворчал Свен.

Пока позавтракали, рассвело, Свену и Велераду пришла пора трогаться в путь. Обоз собрался, лошадей запрягли, товары погрузили. С родичами отъезжающие простились в избе – оба брата обняли отца, мать, Годреда и Витиславу. Свен легонько поцеловал ее в щеку, и она вздрогнула – до этого он так же поцеловал ее только на свадьбе. Не так чтобы ей было неприятно, лишь слегка неловко: подходя к нему так близко, она яснее ощущала, как он непохож на нее, как от нее далек.

И не верилось, что когда-нибудь это изменится. Ведь после свадьбы она уже сама себя считала взрослой женщиной и не могла представить, что со временем сделается еще взрослее, станет истинной ровней для этого рослого мужчины с уверенными ухватками.

На внешнем причале обождали среди толпы, пока появились Олав с семейством, чтобы еще раз пожелать своим людям удачи.

Даже Ульвхильд благосклонно кивнула Свену и Велераду.

– Выберите для нас самых лучших куниц и бобров, – величаво пожелала она.

Обоз тронулся по дороге к реке Мсте, где начинался путь через подвластные Хольмгарду земли, лежащие на юго-востоке.

Радонега приобняла Витиславу за плечи. Та невольно вздохнула. Свен, будучи дома, не так уж часто ее замечал, но без него сразу стало как-то пусто. А из двоих других деверей лучше бы Велерад остался дома – он всегда был с ней приветлив.

А не этот противный Годо, что смотрит на нее, будто на мышь, застигнутую посреди стола.

– Да будет с тобой хамингья… – прошептала Витислава, глядя вслед саням и уже не различая Свена, верхом ехавшего где-то впереди.

Ей виделась белая женщина, неслышно следующая за Свеном. Раз он отправился искать славного дела, она же должна идти за ним?

И черный медведь…

– Ничего, – сказала Радонега, тоже вздыхая. – Придет весна, они и воротятся.

Сейчас, на самой верхушке зимы, казалось, что до весны еще лет десять…

* * *

В Хольмгарде справили уже и «старый йоль», в этот раз отстоявший от «нового йоля» на месяц с лишним, когда явился гонец из Взвада – заставы на устье Ловати, впадающей в Ильмень-озеро с юга. Сообщили, что к Олаву едут посланцы из Киева. Весть эта взволновала весь дом: за ней неизбежно должно было последовать нечто важное.