Весна незнаемая

Поднялся крик и визг, покатились опрокинутые горшки, Щеката замер с окровавленным ножом и в изумлении обернулся. Князь Держимир и Байан-А-Тан, с двух сторон державшие очередного, третьего жертвенного барашка, поднялись на ноги. На лице князя был гнев, но уже готовые сорваться слова замерли на губах. Женщины звали своих, визг и разноголосые вопли оглушали. Бывшие внутри хоромины решили, что опять объявился Зимний Зверь. Только Велес оставался так же бесстрастен.

Двери еще не успели закрыть, как вдруг внутри душной и дымной хоромины стало ужасающе холодно.

Крики захлебнулись, как будто железные пальцы мороза каждого схватили за горло. Каждый замер, где и как был, и набитое людьми строение внезапно показалось совсем пустым. Огонь перед идолом резко опал, стало темно, как в подземелье. Ни вздоха, ни взгляда – гулкое невидимое пространство было полно мертвецами, стоящими и сидящими, с изумленными лицами, открытыми ртами и поднятыми руками.

А потом огонь рванулся к кровле и выхватил из тьмы лик Велеса с железными очами.

И ледяные оковы спали; все разом вздохнули и закричали почти животным криком, забыв слова, желая выразить только одно: живы! Живы, побывав недолго в смерти – это поняли все. Запричитали женщины, мужчины кашляли и бранились, дети плакали. Щеката кричал что-то, потрясая в воздухе окровавленным ножом, но никто не разбирал слов.

– Вот они, Зимерзлины дети! – пронзительно кричала Веверица. – Зимнего Зверя Снеговолока видали мы, теперь и Костяник явился! Чаша разбита! Круг годовой разбит, небо разбито, земля разбита! Зима теперь будет бесконечная, Снеговолок и Костяник будут нами править, в ледяную пустыню всю землю обратят!

– Я пойду! – еще не до конца опомнившись, неизвестно кому сказала Веселина.

 – Посмотрю…

У нее было странное ощущение: сильно замерзшие руки и ноги начали слегка отходить и болели, но казалось, что сама она сейчас растает от тепла хоромины и улетит легким облачком под кровлю. А в душе прежний страх сменился другим: а вдруг кого-то забыли на вымоле? Вдруг кто-то не успел добежать? Это – смерть, тут ничем не поможешь… У ног ее лежала бесчувственная Миряшка, бледная, как снег; Веселина и сама сейчас не помнила, как дотащила ее сюда и как бросила.

Потом ей пришла на ум Мать-Туча. Она хранит благополучие города, но кто хранит ее саму?

Пробравшись через толпу, Веселина толкнула дверь и первой выбралась во двор. Черный призрак костенящего мороза исчез.