Ветер с Варяжского моря

– Где ладья-то?

– Беглый, что ли…

Милута обернулся к реке. Варяжский струг подошел к берегу, люди на нем столпились у носа, пытаясь разглядеть, что происходит. Двое гребцов и один из хозяев, толстяк в коротком буром плаще, уже спрыгнули на песок.

– Ваш парень? – закричал им Милута.

– Это есть наш человек! – ответил ему варяг, выговаривая русские слова неправильно, но понятно. – Мы возьмем!

– А чего он прыгал-то? – спрашивали любопытные на берегу.

– А какой же он ваш, когда он чудин? – спросил мытник, еще раз оглядев спасенного.

 – Где вы его взяли-то?

Варяг остановился на мокром песке возле воды. Оставшийся на ладье товарищ окликнул его и сказал что-то, и между ними вспыхнул оживленный спор. Загляда хорошо понимала по-варяжски, но по долетавшим обрывкам не могла уловить смысл спора. А он продолжался недолго. Варяг запрыгнул обратно на борт, гребцы оттолкнули струг от берега, взобрались на него сами, и два десятка весел дружными ударами погнали ладью вверх по Волхову прочь от стоянки Гостиного Поля.

– Уходят, что ли? – удивлялись люди на берегу. – Передумали брать?

– Думают, совсем утоп, а хоронить лень.

– Да чего же, он ведь живой.

Спех пошел искать себе сухую рубаху, а Загляда пробралась поближе к беглецу. Это оказался молодой парень, на пару лет старше Спеха, высокий, худощавый, с потемневшими и слипшимися от речной воды волосами. Глаза его были закрыты, но тяжелые веки, выступающие скулы, мягкие черты продолговатого лица показывали, что в нем течет неславянская кровь.

Одежду его составляли кожаные штаны и полотняная рубаха, украшенная по вороту, плечам и подолу тесьмой, хитро сплетенной из бронзовой проволоки. Боковые швы, не зашитые до конца, сразу обличали чудскую работу. Бронзовый же браслет стягивал левый рукав рубахи, а с правого, видно, потерялся. Ни плаща, ни пояса не имелось, ворот рубахи был надорван. На лбу парня под мокрыми прядями волос краснела свежая ссадина. На запястьях виднелись следы от тугих веревок, а на одной руке еще болталась петля с разлохмаченным концом, как видно, перетертым обо что-то железное.

– Чего же теперь делать? – озабоченно спросил Прелеп. – Ведь так не бросишь, а мне недосуг с ним нянчиться. Вот что, берите-ка вы его с собой, гости дорогие, – обратился он к Милуте. – Вы его выловили, он теперь ваш.

– Да куда мне его? – недоуменно воскликнул Милута. – И своих забот довольно!

– Батюшко, возьмем! – принялась упрашивать отца Загляда.