Воля камня

Теперь я могу пойти туда и всё выяснить сам. Это плата принадлежит твоей бабушке. Позаботься о ней.

Путник протянул девушке несколько серебряных монет и коснулся её руки. Она не отдёрнула руку.

Девушка улыбнулась.

– Когда я закончу своё дело, я вернусь сюда и мы с тобой встретимся, хорошо?

– Я… буду рада, – на её лице появилась смущённая улыбка, а щёки едва заметно порозовели.

Путник снова сжал руку девушки.

– Меня зовут Марох.

Он и сам не понял, как он это сказал. На севере он собирался использовать другое имя, и даже заранее придумал его, но этот пан совсем вылетел у него из головы, и теперь ему казалось, что так будет правильнее.

Девушку звали Нолла.

* * *

Путник никого не знал в лишённом магии Нэрстане, считавшемся на юге отсталым и грубым, и не мог и предположить, что его приезд может кого-то здесь интересовать. Но о его приезде знал один человек, и теперь этот человек знал также о его посещении ведьмы и даже о том, что он спросил у неё.

Вода в каменной чаше подёрнулась рябью, краски стали тускнеть, очертания теряли чёткость, наконец, картина исчезла, словно растворилась, длинные ресницы задрожали, и девушка, часто дыша, подняла голову от чаши.

Снега не было уже давно, но здесь, в лесу, в её лесу, снег лежал почти нетронутый, смёрзшийся так, что, если наступить на него, он даже не сразу ломался под ногой. Урсула в который раз прикоснулась пальцами к ставшей опять прозрачной воде в чаше и пальцы кольнуло холодом – вода была очень холодной, но никогда не замерзала.

Урсула понимала, что приезд этого путника, теперь она знала, что его зовут Марох, знаменует начало каких-то событий, в результате которых должно произойти то, что она видела в чаше. Ей было немного страшно, но только немного, неизведанное всегда пугает, но Урсула не сомневалась и не собиралась отступать.

* * *

Выйдя из дома ведьмы, почему-то он не мог назвать его домом Ноллы, Марох легко нашёл дорогу – сработали его природные способности: идя за Ноллой, он и не старался запомнить её.

Он чувствовал себя странно: всё было ясно и, одновременно, в голове царил сумбур. Всё складывалось просто, но он чувствовал себя так, словно идёт вглубь леса, понимая, что тропинка в любой момент может оборваться, и он останется в чаще один без ориентиров. Но, в то же время, он чувствовал, что это – единственный путь, и этот путь его. Он не знал, что его ждёт в конце, но чувствовал, что его жизнь уже не будет прежней.