Воля камня

Хотелось просто свернуться клубочком в кресле у камина и смотреть на огонь. Но Эйлинн не могла уйти к себе, не узнав, что случилось. Тревога не отпускала её. Эйлинн смотрела на отражение женщин в большом бабушкином зеркале. Плачущая Дитта и утешающая её Эфина – в этом было что-то гротескное. Эйлинн перевела взгляд на открытую дверь, за ней была спальня бабушки Миэллы. Кровать уже была убрана; видимо, Дитта успела убрать спальню и принялась за гостиную, когда что-то довело её до истерики. Неужели Дитта винит себя в случившемся? Вернулась Арта с бокалом красного вина.

Когда она входила в комнату, рядом с ней в зеркале промелькнуло что-то голубое, как будто край женского платья, но слишком быстро, чтобы успеть хорошо рассмотреть. Эйлинн это показалось странным: ничего голубого в этой комнате не было, на Арте было тёмно-зелёное платье и чёрный передник.

Диртан взял у Арты бокал, и сам отдал его Эфине.

– Дай ей вина. Когда она успокоится и сможет говорить, приведи её к нам, мы будем в гостиной на этом этаже.

Одну её не оставляй, никого сюда не пускай. Как только она придёт в себя, она должна поговорить с нами. Поняла? На всякий случай у дверей будет стражник.

– Я поняла, нувор, – Эфина коротко кивнула, не переставая обнимать уже затихающую Дитту.

Все направились в гостиную. Диртан правильно рассудил, что наедине с Эфиной Дитта быстрее придёт в себя и разговорится; нуворы смущали её, возможно, она чувствовала себя виноватой, что утром оставила нувору Миэллу одну, хотя не пропади она, ни о какой вине не могло быть и речи: приносить воду входило в обязанности горничных.

Семья перешла в уютную маленькую гостиную на четвёртом этаже, где всего месяц назад Эйлинн слышала так заинтересовавший её разговор родителей.

Было поздно, в это время домочадцы обычно уже были в своих спальнях. Эйлинн так и собиралась сделать, но заметила, что в комнате не было книги, которую она тогда читала. Должно быть, забыла в маленькой гостиной, она читала там перед ужином.

Эйлинн направилась туда. Войдя, девушка с удивлением увидела свет. На ночь слуги оставляли огонь только в спальнях, значит, в комнате ещё кто-то был. В комнату вёл узкий коридор, так было сделано, чтобы в зимнее время при открывании дверей из комнат не выходило тепло. Не дойдя до поворота, Эйлинн остановилась. Говорила мама.

– Ей не лучше, всё так же. Но она… она слишком спокойна, как будто знает, что это, знает, но не говорит.