Долгая дорога Анны – 1

Его путь будет лежать далеко от твоего, но ты можешь остаться с нами надолго или навсегда. В тебе есть многое от народа кахмор, ты можешь стать его частью. Вот только есть и другие дороги, они позовут тебя, придется делать выбирать. Нет над тобой ничьей воли, только твоя собственная.

Старейшина замолчал и Анна поняла, что разговор подошел к концу. Она встала, с уважением поклонилась ему и протянула мешочек, плотно набитый монетами :

– Благодарю вас, уважаемый старейшина. Я заметила, что многие фургоны нуждаются в ремонте, а кроме того, нужна новая одежда детям и взрослым.

Старейшина кивнул, прикрыв глаза, она положила мешочек на подушку, еще раз поклонилась, приложив руку к груди и неспешно направилась к своему фургон.

– Мой сын, Филипп, тебя проводит, девочка.

Стоявший рядом парень молча пошел с девушкой, проводил ее до фургона и , придержав за локоть, смущенно сказал :

– Если вам что-нибудь потребуется, то я всегда рядом, обращайтесь.

– Спасибо.– благодарно улыбнулась Анна.

Филипп ушел, исчезла улыбка на ее губах.

В лагере кахмор бурлила жизнь резвились и шалили дети, занимались неотложными делами взрослые. Ей очень хотелось искупаться в небольшой речушке, протекающей недалеко. Очищающие чары, конечно, неплохо, но тело просило воды, солнца. Вот только на очереди были более важные вещи. Девушку беспокоило состояние Криса. По всем расчетам он должен был уже уверенно стоять на ногах, кровотечения не было, раны были чисты, но не затягивались.

И он медленно слабел, жизнь понемногу утекала из его тела. Он постоянно спал, безропотно хлебал бульончики и жидкие кашки, когда она его будила. Так же молча ходил в кустики на остановках и снова засыпал, стоило ему добраться до подушки. Она очищала его тело чарами или водой и мылом, переодевала в чистое белье, стирала , меняла простыни и одеяла. Благодарность и долг перед этим мужчиной как-будто приобщали ее ко всему, что он переживал : к его немощи, боли, неспособности идти на поправку.

Анна забралась в фургон, села рядом со спящим и медленно провела ладонями над его телом, сначала от головы до ступней, потом обратно. Задумчиво вернулась к его запястьям, расстегнула манжеты рубашки и принялась разглядывать плотно облекающие их кожаные неширокие наручи, которые уже пыталась снять, но не нашла ни крючков, ни магических защелок.