Западня

Обещайте мне, что напишите рассказ. Это было на самом деле, – нервно оглядываясь по сторонам, тихо сказал незнакомец.

– От своего имени, – вдруг громко и повелительно добавил он, поправил дрожащей рукой большие и несуразные черные очки на своем лице и быстро направился к выходу. Открыв дверь, человек повернулся ко мне и добавил:

– Ошибки исправьте.

Больше я его не видел. Иногда мне кажется, что и вовсе не заходил ко мне странный человек в черных очках, потому что я никак не могу найти эту рукопись. Но листки бумаги, исписанные крупным неровным почерком, до сих пор стоят перед моими глазами.

Содержание я помню почти наизусть, хотя сесть за стол и написать рассказ не получается – мешает…

***

… мешает тревога и бессонница. Забытье трудно назвать сном, потому что пробуждение – внезапное и без сновидений. Увидеть женщину во сне – забытая мечта. Тревога безотчетна. Когда она появляется – ты узнаёшь её, ослабнет – трудно понять, что заставляло тебя бегать кругами по комнате. Совсем другое дело страх.

Причина уже есть, но пока её трудно уловить, хотя возможно. Так пугает собственная тень. Длинная уродина, созданная лучами уличного фонаря, заставляет неровно забиться сердце. Этому страху не одна тысяча лет. А вот поскрипывание досок на чердаке под чьими-то осторожными шагами – гораздо существеннее. И не важно, что забраться на чердак без лестницы злоумышленнику невозможно. Ведь в принципе, мог быть и соучастник негодяя. Ты обходишь дом и не видишь лестницы просто потому, что соучастник злодея унес её с собой. Пить я брошу завтра. Нужно, что бы тревога немного улеглась. Страх тоже необходимо разгадать. Узнать его разновидность, чтобы поместить в нужное место на полке ужасов, пока он не превратился в панику. Пан, в мифологии, бог лесов и полей. Не бог это. Обычный бес, но армии бежали. Зеленый змей – это тоже бес, но он совсем не змей. Однажды, закрыв глаза, я увидел огромную черную обезьяну с оскаленными желтыми зубами. Не знаю почему, но я сразу понял, кто он.

Мои трясущиеся пальцы наткнулись на песочные часы.

Я облегченно вздохнул и поднес их к глазам. Песчинки, пересыпающиеся в нижний резервуар, всегда завораживали меня. Казалось, что вместе с песком утекало само время. Достать любимую игрушку детства заставило необычное ощущение, что ход времени иногда менялся. Песочные часы, как нельзя лучше подходили для проверки загадки. Я знал, что если держать песочные часы в ладони, то старинный инструмент отсчитает именно твое время.