Песни Серебряных Струн. Песнь первая: «Мечта и воля». Часть первая

Такой колодец был очень похож на те, что он видел в самой столице эледов. Но зачем ставить такую роскошь вот так в поле, у дороги? К чему такие архитектурные изыски? Сразу же поразить путников, что едут в Астер де Торонисс богатством и великолепием? Впрочем, сейчас не лучшее время для риторических вопросов. Нужно набрать воды, не то уехавшую телегу будет не догнать и бегом.

Опустив ведерко в колодец, и перелив кристальную живительную влагу во фляжку, Даан не упустил возможности зачерпнуть воды чтобы умыться и прополоскать рот.

Вода была обжигающе холодной. Совершенно проснувшийся от этой ледяной свежести, Даан заторопился вслед за удаляющейся телегой.

– Наконец-то, – встретил его привычным ворчанием старик Гертарий. – Я уж было подумал, что ты или в колодец свалился, или уснул там в теньке. Где моя фляга? Не утонула?

– Нет, почтеннейший, – Даан протянул старику фляжку, шагая рядом. – А долго я потому что любовался на архитектуру колодца.

– Ишь, – прищурился старик, – а говорил, что уже ездил этой дорогой.

– Так ездить-то ездил, – ответил Даан, – а близко к колодцу не подходил.

– Ух, хороша. Студёная! – Гертарий сделал несколько глотков воды, утер усы рукавом, и закупорил флягу. – Ты там чего пешком идешь-то? Полезай-ка сюда. В ногах правды нет – хоть и выше её не найти.

Даан повиновался. Легко впрыгнул на облучок, и уселся рядом с возницей.

– Выспался там в сене-то? – поинтересовался старик, бросив на музыканта хитрый взгляд.

– Благодарствую, – ответил Даан. – Пожаловаться не на что.

– А то б еще, – согласился Гертарий. – Ну я-то тоже вздремнул час-другой, пока солнце-то не стало греть. А что? Франгулка-то моя лошадка смирная. Не первый год этой дорогой ходит, путь знает. Сама не заблудится.

– И не страшно ей в предрассветных сумерках по дороге идти?

– А что ж страшного? Ты вот, правда, будто всё врёшь, и не ездил здесь, – заворчал старик. – Тут же фонари светят. Ну. Как в самой столице. Светло, не собьешься.

– Да что ж ты мне, почтенный, не веришь-то? – даже обиделся Даан.

 – Говорю же – ездил, ездил тут. Но упряжки были другие. Лошади быстро шли – то галопом, то иноходью. Всегда добирался засветло. А в дороге спутникам то пел, то наигрывал – не мог ни колодцев рассмотреть, ни света фонарей оценить!

– Ты ну-ка это прыть-то поостуди, – буркнул Гертарий. – Ишь ты, лошадь моя ему идет медленно. Сейчас вот как ссажу тебя – да пешком пойдешь. И фонарями горящими в ночи полюбуешься, и поймешь ценность доброй кобылы.