Песни Серебряных Струн. Песнь первая: «Мечта и воля». Часть вторая

– А ты ждёшь моего отдельного приглашения? – поинтересовалась Госпожа Миррэтрис, поравнявшись с менестрелем.

– Я?..– спохватился Даан. – О, Боги, моя Госпожа, я был бы счастливее счастливых, получив подобное приглашение!

Волшебница усмехнулась. Даан не замедлил продолжить:

– Это волшебство, эта власть над погодой… поистине великолепно! Просто ошеломительно!

– Ты полагаешь? – госпожа Миррэтрис неожиданно лукаво улыбнулась. – Управлять погодой, откровенно говоря, можно было и без подобного красочного представления.

Но моряки известны не только своей склонностью к суевериям, но и тягой к подобного рода диковинным зрелищам. Хотя, пожалуй, это можно отнести ко всем людям в целом.

– Так вы настолько живописно оформили этот… ритуал чтобы покрасоваться? – уточнил Даан, чувствуя, как довольная улыбка растягивает его губы.

– Можешь назвать это и так, если хочешь, – разрешила Госпожа Миррэтрис. – Но я бы назвала это «удержать мораль личного состава на высоком уровне».

На тебя ведь это представление тоже впечатление произвело.

– О, ещё какое, моя Госпожа!

– Прекрасно, – волшебница развернулась, и направилась в кают-компанию. – А теперь считай, что я персонально пригласила тебя в офицерскую каюту.

– Повинуюсь, моя Госпожа! – отозвался Даан, шагая за ней следом, и едва сдерживаясь, чтобы не заплясать от радости. Мало того, что его Госпожа так или иначе лично и персонально пригласила его проследовать в кают-компанию, так еще и он выяснил, что она тоже бывает не прочь покрасоваться перед толпой.

Совсем как он! А находить сходные черты у себя и своей возлюбленной волшебницы Даану безумно нравилось.

***

Маленький кораблик, копирующий путь «Сапфирового Ворона» двигался теперь по тканому морю зачарованного гобелена, висящего в кают-компании, в десятки раз быстрее. Даан едва не пропустил тот момент, когда «Ворон» летел по волнам мимо высоких каменистых берегов Садарийских островов. Музыканту пришлось прильнуть к окну, чтобы поглядеть на скалистую гряду Садарии, и вспомнить те дни, которые он провел на этих островах.

Угрюмые, строгие и чопорные – такие слова приходили в его голову, лишь только он вспоминал садарийские замки. Но и там сыскались ценители изысканных песен отверженного киннарца.

Киннар. Остров мечты. Город, в который для Даанеля Тэрена нет возврата. Возвышенный, прославленный и недосягаемый теперь, словно небесные звёзды.