Железная лея. Дорога в Кирт

Грабят они эти места давно, и им не было нужды выяснять положение дел в деревне – быт Тополя, как и остальных деревень в нашей Империи, скорее всего полностью подчинён сельскому хозяйству и скотоводству, поэтому им должно быть известно самое выгодное время и место для нападения. Тем более южане славятся именно внезапностью своих нападений.

– Позвольте узнать, принцесса, откуда у вас эти сведения?

– Вы разрешили мне пользоваться библиотекой дворца, отец, а в ней много информации, которую можно использовать.

– Принцесса, надеюсь, вы понимаете, что отчасти нарушаете традиции нашей империи? – в воздухе повисла напряжённая тишина. – И, я думаю, вы понимаете, что за это положено соответствующее наказание?

– Конечно, отец… – тихо произнесла Иона.

– Пока Вы можете идти к себе, принцесса. Своё решение я сообщу Вам завтра.

– Слушаюсь, отец.

– А пока, дочка, сходи на плац, я устроил тебе сюрприз, – его голос внезапно смягчился.

– Ваше желание для меня закон, отец.

Последняя фраза императора так поразила девушку, что она застыла от удивления, но верная Марта тихо прошептала пару слов ей на ухо, выводя свою госпожу из оцепенения. Иона поклонилась отцу и вышла.

Глава 5. Растерянность

Из кабинета отца Иона вышла в растерянности. За всю её жизнь это был первый случай, чтобы отец назвал её на «ты», когда они находились наедине. Всё это было более чем странно.

Также она не понимала зачем отцу понадобилось её присутствие при разговоре с радихом. Ситуация беспокоила её. Она не знала, чего стоит ожидать.

Девушка так погрузилась в свои мысли, что следовала за своей мар не глядя. Только зайдя во вторую галерею тайного хода и оглядевшись, она поняла, что что-то не так – Марта повела её другим путём. Память Ионы развивали с детства, потому запоминала она всё с первого раза. Её память не была идеальной, потому то, что она считала ненужным, а по большей части то, что ей говорили считать ненужным, принцесса забывала через несколько дней.

Именно поэтому то, как они шли в первый раз, она, движимая чувством долга, обязана была запомнить, а разговор с радихом Имаром, побуждаемая всё тем же чувством, должна была забыть. И всё, вполне возможно, так бы и произошло, если бы слова, сказанные её отцом, не оставили разум девушки в смятении.