Дикая

 – Все, отпустите ее, – приказала она людям в белых халатах, удерживающих девушку. – Идите, думаю вы больше не нужны.

Молодая вампирша с ненавистью проводила глазами людей, поклонившихся им, прежде, чем выйти из палаты, после чего перевела взгляд на женщину, которая продолжила с ней говорить.

– Прости, нам пришлось тебя связать. Ты сильно пострадала, и мы опасались, что во сне ты вырвешь капельницу с проводами. Если обещаешь не бушевать, я тебя развяжу.

– Вы чудовища… – хрипло проговорила девушка, сжимая кулаки.

– Это было ужасное недоразумение. Виновные уже наказаны. Прошу, успокойся, и давай поговорим.

– Мне не о чем с вами разговаривать. Я сама по себе.

– Это невозможно. Диким не выжить в нашем мире.

– Не ваше дело, – огрызнулась молодая вампирша. – Как-то жила без вас раньше и дальше проживу. Я уже говорила это тому громиле, что меня поймал кхе-кхе-кхе.., – дикая закашлялась.

Во рту была сухость. Казалось, что в горло насыпали песка. Очень хотелось пить, но она не позволит себе что-то попросить у врага.

– Подожди, я сейчас тебя развяжу и дам попить, – поспешила к ней вампирша. – Кстати, меня зовут Ольга Анатольевна Воронова. И хотя по возрасту я тебе в матери гожусь, буду рада, если ты станешь называть меня просто Ольга.

Говоря все это доброжелательным голосом, женщина расстегивала ремни, помогала перевести кровать в сидячее положение, поправляла подушки и одеяло, чтобы девушка случайно не сбила капельницу в левой руке. Дикая молчала, никак не комментируя ее слова, лишь внимательно следила за каждым движением вампирши.

– То, что с тобой произошло – просто ужасно. И хотя виновным оказался один идиот-полукровка, возомнивший, что умнее других, это не снимает вины с Дмитрия, как его начальника. Хотя, видят Боги, он сам никогда бы так не поступил. Он и сказал то те слова лишь всердцах, от того, что отчаялся с тобой договориться. Он парень суровый, но справедливый, – добавила Воронова, отойдя от кровати дикой.

Женщина достала их небольшого холодильника в углу палаты стакан, как тот, что секретарша приносила в кабинет громилы, и протянула его девушке.

Ольга меж тем продолжала:

– Он никогда и ни за что бы не причинил тебе вред. Конечно, ты можешь посчитать, что я так говорю от того, что он мой сын, но мои слова чистая правда.