Жизнь после

Мир открылся для нее с новой, невидимой ранее стороны. И это настолько изумило ее, что она на время даже забыла о том, где находится и почему.

Особенно ее потрясли фотографии. Те, что были сделаны больше двадцати лет назад и всегда хранились в большом картонном альбоме на полке шкафа, были четкими, люди на них казались настолько живыми, что Лета буквально видела, как дрожат в улыбке их губы и блестят глаза. На карточках, которые были распечатаны не так давно, силуэты людей были размыты, а лица неразличимы.

Объединяло старые и новые снимки лишь то, что все они здесь имели серый, потускневший вид, вне зависимости от того, какими яркими и цветными были в той жизни.

Лета поставила несколько старых фотографий на тумбочку перед кроватью и на подоконник, села на ковер и долго смотрела, чувствуя, как тревога и грусть вновь наполняют ее.

Она смотрела в мамины светлые глаза. Сейчас она любила их еще сильнее, чем вчера или позавчера. Так же как любила папину улыбку и окладистую бороду, заплетенную в хвост.

Она видела себя и маленького Августа, вспоминала радость, которую испытывала в тот момент, когда впервые увидела в лесу ежика. На снимке они с Августом тянули к ежику руки, чтобы погладить.

Они все смотрели на нее с фотографий, словно из окон, пробитых в прежнюю жизнь, а вокруг была тишина. Лета осознала, что не может сейчас позвать их, поговорить с ними, обнять. Осознала слишком ясно, чтобы усомниться. И почувствовала, как изнутри ее наполняет даже не пустота, а неизвестная прежде ледяная тоска.

Захватив сердце и горло, подавляя крик и стоны, ледяная глыба гнетущей тоски опускалась вниз, к животу, заставляя девушку вновь прижать колени к груди и крепко обхватить их. Ей казалось, что она сейчас разлетится на тысячу осколков, как совсем недавно разлетелось красное солнце, но будет не алой, а морозно-голубой и обжигающе-холодной.

Она застонала, не в силах кричать и плакать, кусая губы и не замечая боли. А с фотографий на нее смотрели ее близкие, которые сейчас были невозможно далеко.

Кошмар, окружавший ее, был ужасен. Она осталась совсем одна в этом проклятом тусклом мире. Она, девушка, которая всегда любила жизнь, яркие краски цветов, неба и солнца, любила этот прекрасный мир вокруг за то, что в нем столько красоты, добра, разнообразных запахов, звуков и ощущений. Любила так сильно, что часто не замечала его обратной стороны, темной, недружелюбной, неприятной.