Вниз по течению. Книга первая

Не то чтобы Натка ему поверила, она не впервые слышала такие вот пьяные мужские признания, но почему-то каждый раз чувствовала себя обманутой. И уже никогда не возвращалась туда, где её обманули. Вряд ли это можно было назвать гордостью. Какая может быть гордость у гулящей уличной девки? Однако что-то, какой-то крошечный, но алмазно-твёрдый стерженёк внутри неё ещё оставался, и именно он сейчас погнал Натку в сгущающиеся сумерки, не дав вернуться в единственное место, где она сегодня могла бы переночевать в тепле.

Нетвёрдо, но торопливо шагая по лужам, пытаясь убежать от неумолимо надвигающегося похмелья, Натка пыталась вспомнить, как они с Володькой ехали сюда с вокзала, в суете которого познакомились, на каком автобусе, сколько времени? Сможет ли она вернуться туда пешком? И в какую сторону нужно идти? Если бы спросить у кого, но двор, как назло, абсолютно пуст, мокрый снег разогнал даже детей и обычно сидящих на лавочках пенсионерок.

Натка свернула в арку ведущую со двора на улицу и здесь в последний раз заколебалась.

Когда она только покинула подъезд злая и разгорячённая, в одежде ещё хранящей квартирное тепло, то почти не почувствовала холода, но в узком арочном пространстве ей навстречу потянуло такой промозглостью вперемешку с мокрым снегом, что она остановилась будто налетев на стену. Остановилась, и только сейчас увидела, что изо рта у неё вырывается пар.

Стало быть, пока они с Володькой, затарившись беленькой, два или три дня не совали носа на улицу, столбик термометра упал ниже нуля.

Начиналась зима. А зима, здесь, в Сибири, не шутит с людьми, оказавшимися к ночи без крыши над головой.

Натка обхватила себя руками за худые плечи. Перчатки! Перчатки остались в сумке, сумка осталась в Володькиной хате, хата осталась в нескольких подъездах позади… но на самом деле гораздо дальше – в прошлом. Это прошлое она уже отрезала от себя, приняв решение не возвращаться. А свои решения Натка меняла редко, пусть такая черта характера и была нетипичной для человека, пребывающего на второй, а может быть уже и на третьей стадии алкоголизма.

Так или иначе – о перчатках можно забыть. Беда только в том, что и со всем остальным дела обстояли не лучше.

Куртка – тонкая, осенняя, затёртая местами чуть ли не до состояния прозрачности. Под курткой свитер с высоким горлом, что обнадёживает уже чуть больше, но не настолько, чтобы не беспокоиться о предстоящей ночи.