Медленная река

Подруга стала для меня кем-то вроде духовного наставника, даже не подозревая об этом.

– Грейс, наконец-то мы встретились! Я заказала нам тыквенную кашу и матчу!

– Кто же ест кашу на ужин, Эшли?

– Я ем. Если тебе не нравится, иди закажи что-то другое, пока заказ еще не готов.

– Да нет, я не против каши. К тому же я обожаю тыкву, ты же знаешь!

Я опускаюсь на деревянный стул напротив Эшли, и она выжидательно смотрит на меня. Она выглядит, как всегда, великолепно – идеально прямые блондинистые волосы, перламутровые тени, полосатая рубашка на одно плечо и большие плоские золотые сережки.

Забавно, но почему-то самыми лучшими моими подругами всегда оказывались девушки со светлыми волосами и глазами. Как и та девушка, с которой у меня были непродолжительные отношения. Может, это потому, что я сама – обладательница смуглой кожи, никогда не обгорающей на солнце, больших карих глаз (цвета мармелада со вкусом кока-колы, как поэтично выразилась одна моя знакомая) и прямых темных волос? Словно бы я родилась в Испании или Португалии, а не в Сиэтле, одном из самых дождливых городов США.

– Рассказывай, – улыбается Эшли, и ее лицо от заинтересованности приобретает хитрый вид, как будто она цыганка, а я богач с толстым кошельком. – Ты уже пригласила Джеймса встретиться?

– Нет, – усмехаюсь я. – Не думаю, что это удачная мысль сейчас. Наверное, еще слишком рано. Но, конечно, я очень хочу.

– На твоем месте я бы уже позвала его. Смысл тянуть кота за…

– Эшлииии… – я со смехом закатываю глаза.

Официант приносит нам две тарелки горячей каши со сладкими яблоками, и воздух наполняется ароматами тыквы, пряностей и сиропа.

– Я просто правда не понимаю, почему ты тянешь, Грейс. Эта встреча дала бы тебе ответ на многие вопросы.

– Не могу же я так навязываться ему.

– Ты уже написала ему первая. Если Джеймсу нужен был знак, что чувства к нему все еще остались у тебя, он его уже получил. Грейс, вообще-то я не думаю, что тебе стоит возвращаться к нему…

Я зачерпываю ложкой желтые зернышки каши и размазываю их по стенкам тарелки.

Я очень люблю Эшли, но кажется, сейчас будет непростой разговор.

– Почему?

– Потому что ты не умеешь быть одна.

Есть вещи, о которых мы знаем, – и именно потому, что мы о них знаем, не любим, когда о них говорят другие.

– Я умею быть одна, – тихо говорю я, но звучит немного фальшиво. – Просто я скучала по нему все это время, вот и все.

– Да, но написала ты ему только сейчас, когда осталась одна.