Медленная река

А сейчас это больше аналитические статьи, колонки, интервью, поэтому мне необязательно все время находиться на рабочем месте. Ну не считая матчей – я заменяю фотографов в спортивном отделе в некоторых случаях, когда они не могут выйти на конкретную игру. На самом деле, я бы хотела заняться спортивной фотографией более серьезно, но… Пока как-то не дошло до этого.

Джеймс внимательно меня слушает и почти не отводит взгляда.

– Ну а ты как? Как идет полицейская карьера? Это действительно то, чего ты хотел?

Я не сомневаюсь, что получу утвердительный ответ.

В отличие от меня, Джеймс почти всегда точно понимал, чего он хочет от жизни. На это мне часто указывала и моя мама, когда мы с ним еще встречались.

– Да… Конечно, это непросто. Ну знаешь, ненормированный график иногда, внезапные вызовы, эта работа, блин, отнимает все мое время! Но меня это устраивает. Конечно, начальство жестко нас трахает, но… Все круто.

– Ты раньше по-другому разговаривал.

– Как?

– Менее жестко.

– Наверное, в этом я все же изменился. Если я говорю грубо и саркастично, это значит, что я расположен к человеку. В противном случае, я вообще не разговариваю. Так что привыкай.

Я вежливо улыбаюсь. Вот он. Дом, где все переставлено. Я в замешательстве, и моя напускная уверенность, с которой я вела наши диалоги, начинает сыпаться на части.

– Ты общаешься с кем-нибудь из университета? – Джеймс заполнил неловкую паузу, снова возникшую в разговоре, и я схватилась за этот тривиальный вопрос, как за спасательную соломинку.

– С Робертом. Мы очень сблизились за эти два года, даже странно, ведь во время учебы мы общались совсем мало. И с Джессикой.

– Никогда с ними особо не общался. А я все так же вижусь с Дафной и Патрицией. Иногда еще с Хизер или Амандой.

Мне было неприятно слышать про Аманду – в моей памяти она стала чем-то вроде слепого пятна. Нелегко принимать тот факт, что многолетняя дружба может сломаться за один день. Но иногда люди настолько разочаровывают нас, что мы не можем их ненавидеть.

Мы не можем уже страдать из-за них или обижаться. Они просто становятся для нас пустым местом. Я была благодарна Аманде за наши замечательные подростковые годы с плакатами музыкантов, видеоиграми, масками для лица и первыми самостоятельно купленными бутылками вина, но тот августовский день словно стер для меня все краски с ее образа, и она превратилась для меня в блеклый карандашный набросок.