Медленная река

Мартинс сегодня все утро ходил и давал Симоне указания, чтобы она выложила на сайты объявления о вакансии на твое место. Вы что, договорились с Габи? Признавайся!

– Андреа, я позвоню тебе позже.

– Но новая рубрика…

Я сбросила вызов, не дослушав возмущенные речи коллеги, и в шоке уставилась на телефон, будто не веря, что пару секунд назад услышала из него эти слова. Что-то я не помню, чтобы собиралась увольняться, тем более учитывая, как много работы я сделала за последний месяц. Сердце глухо ухало в груди, пока я лихорадочно набирала номер мистера Мартинса.

Ответил он только на третий раз, и по тяжелому дыханию я поняла: он только что вышел из спортивного зала. Главный редактор с его комплекцией эктоморфа[2 - Эктоморф – высокий человек худощавого сложения.], худенькими сгорбленными плечами и выпирающими, почти подростковыми коленями уже больше полугода пытался сделать свое тело более спортивным. Пока тщетно.

– Я слушаю, Грейс. Только, пожалуйста, побыстрее – я занят.

– Мистер Мартинс, мне звонила Андреа и говорила, что… что вы ищете нового человека на мое место.

В трубке повисло тягостное молчание.

– И?

– В смысле «и»? – возмутилась я, чувствуя, как приближающийся всплеск агрессии клокочет где-то в районе солнечного сплетения. Еще одна моя черта характера, которая совсем не радует в последнее время. Я вспыхиваю как соломенное чучело на аризонском поле. – Я не понимаю, на каких основаниях? И почему вы сначала не посоветовались со мной или не оповестили меня?

– Извини, я правильно тебя понял? Я, главный редактор, должен советоваться с сотрудником, которому плевать на судьбу компании?

– Ах вот, в чем дело… Вы не считаете, что это несправедливо? Я ни разу не подставила вас за все эти более чем полгода, сдавала материалы в срок и выезжала на съемки вместо этих чертовых фотографов!

– Грейс, угомони свои эмоции, хорошо? Я не собираюсь обсуждать свое решение.

Когда вернешься в Нью-Йорк, зайди в редакцию за вещами и подпиши бумаги. Вот! Какой же это журналист, который при малейшей возможности уезжает по своим личным делам? И это ты называешь ответственностью?

– Но мы ведь договорились, и я выполняла большой объем работы все эти дни, даже больше, чем…

– Господи, Грейс! Прекрати этот цирк, хорошо? Кстати, о деньгах не волнуйся.

Сегодня 26-е число, а значит, я оплачу тебе этот месяц как положено. Когда ты соизволишь заявиться в Нью-Йорк, разумеется, – ухмыльнулся редактор. – Ладно, извини, мне пора идти.