Пять дорог

 – И что же, если я сейчас пойду в его кабинет, его там не будет?

Чиновник начал покрываться красными пятнами.

– Не… не велено пускать.

– О! Замечательно, дружочек мой. Значит, милейший господин градоначальник все-таки на месте!

– Не велено же пускать…

– О, это он, разумеется, не для нас сказал, – обаятельнейше улыбнулась волшебница.

И направилась по лестнице. Всех присутствующих потащило за ней. Никто даже не почувствовал обвивающую их магию, однако теперь тонкие ледяные нити врезались в кожу, вынуждая следовать за их хозяйкой.

И чем дальше было расстояние, их разделяющее, чем жестче опаляло колдовство. На лестницу все сразу не влезли, поэтому там случилась небольшая давка, однако магичку это не остановило. Златко не успел ничего сообразить, а уже сидел в кабинете городского головы и рассматривал немолодого мужчину, уставившегося на ввалившихся к нему людей с таким выражением лица, что в пору вызывать лекаря. Госпожа Азилеску устроилась в соседнем кресле и безмятежно улыбалась. Остальные стояли вдоль стены рядом с дверью, включая мага в ледяной клетке.

Заметив его, местный градоначальник стал сереть.

– Дружочки мои, вы меня расстраиваете, – женщина оглядела свое платье и поправила складку на юбке. – Я так много слышала про местное гостеприимство, а мне даже чаю не предложили.

– Вы… – прохрипел градоправитель, – х-хотите чаю?

– Конечно же, дружочек мой! – обрадовалась она с явной нарочитостью. – Конечно! Какой же добрый разговор без чая?

Мужчина даже выдохнул, повернулся к секретарю, который не мог остаться в приемной после того, как Рябина прошла в кабинет с этакой свитой.

– Роди, принеси чаю госпоже Азилеску, – пробурчал он, явно пытаясь придумать, что ему делать с подобным подарком.

– Только обязательно в фарфоровой чашечке, – магичка говорила и смотрела прямо на градоначальника. Губы ее улыбались, тон сочился доброжелательностью, как медовый пряник патокой, а от застывшего немигающего взгляда становилось жутко.

 – В какой-нибудь милой фарфоровой чашечке. Тонкостенной и с рисунком. Знаете, такие милые провинциальные рисунки – цветочки, кошечки…

Голова откашлялся, только что вернувшаяся к нормальному цвету кожа вновь начал терять краски.

– Да-да, Роди, в чашке нашего лучшего сервиза и…

– Листовой, конечно же, – Рябина все так же не отрывала от мужчины гипнотизирующий взгляд. – Свежезаваренный. Лучше бы с бергамотом. У вас есть бергамот, господин…

– Марчик.