Забывая прошлое лето

Дети эти все как на подбор были или неинтересными, или стервозными, и хорошо, если мы были дома и могли разойтись по разным углам и играть каждый в свои игрушки. Куда было хуже, когда мы встречались в кафе или в парке: в таком случае раза по 4 мы слышали от родителей удивлённое: "Почему вы не общаетесь?".

Один раз было совсем смешно: мама пошла в гости к своей подруге и взяла меня с собой. У подруги, тёти Лены, был сын Андрюшка, на 2 года меня старше. Они называли его не "Андрей", а именно "Андрюшка", что, на мой взгляд, ему очень подходило, потому что он был вредный до безумия, и, когда я оказывалась рядом с ним, мне в первую же минуту становилось стыдно.

Андрюшка изрыгал пренеприятнейшие ругательства и с завидной периодичностью издавал неприличные звуки. Его вечная брань вводила меня в полное замешательство: её было так много и она, казалась, произносилась в таком хаотичном порядке, что вскоре я вообще переставала понимать, на кого он сердится, и не адресованы ли эти тошнотворные словечки лично мне, что, наверное, стоило бы проверить, ибо в таком случае мне было бы правильно обидеться и обозвать его в ответ.

Честно говоря, то и дело на досуге я придумывала, как бы я могла оскорбительно назвать Андрюшку, и такие мысли доставляли мне даже некоторое удовольствие. Кроме того, в школе в спортивном зале у нас висит боксёрская груша, и нередко, чтобы разогреть руки перед уроком физкультуры, я бью эту грушу, представляя себе, что это не груша, а… Да, как ни крути, а такой противный мальчишка, как Андрей, до безобразия хорошо подходит на роль козла отпущения.

Андрюшка, в свою очередь, тоже не питал ко мне большой симпатии, и однажды, как только меня препроводили к нему в комнату, а мама с тётей Леной ушли на кухню болтать и смеяться, он сказал: "Я, короче, сейчас другу позвоню, и мы пойдем гулять.

Ты, если хочешь, поиграй в мою железную дорогу. Только не сломай! И в пластмассовую коробку не лазь".

Я была счастлива – лучшего поворота сюжета и придумать было сложно, разве что, если бы мама вдруг забрала меня совсем от тёти Лены с её Андрюшкой.

Мы оба боялись, что мамы заметят уход Андрюшки, и вернут его в комнату – это был единственный эпизод в нашей совместной биографии, когда интересы обоих вдруг совпали.