Из тьмы

Большего, по его мнению, Кравченко пока достоин не был. Цветущий сад свою работу выполнил, больше здесь делать было нечего, и Артемий, захватив с собой палку, побрёл дальше. У выхода из парка он заметил двух детин в чёрных плащах, полировавших остатки зубов дешёвыми сигаретами. Мальчик вперился взглядом в асфальт, сжал в руке корягу, прошмыгнул мимо подпиравших ворота атлантов и помчался, что было сил, из мрачных дворов на светлый многолюдный проспект.

Наш романтичный бездельник остановился на перекрёстке у светофора.

Пешеходы ждали зелёный свет, и за минуту ожидания Тёма придумал новый способ развлечься. Когда загорелся зелёный, рыжий хохмач бросил палку на середину дороги с криком: «Апорт!» С нескрываемым наслаждением он хохотал над людьми, бегущими на другую сторону дороги. Развесёлый командир подобрал корягу, вернулся на тротуар и стал ждать следующего потока пешеходов.

Провернув свой коронный трюк ещё три раза, Артемий им пресытился. У остроумия тоже есть срок годности. Неутомимый проказник стал искать новые занятия под стать его прихотливому чувству юмора.

Коллекция занимательных фрагментов вечера пополнилась, когда он увидел магазин «Фиксированная цена». Тёма пожал плечами, зашёл. Стал оглядываться.

– А здесь правда всё по тридцать? – спросил он молодую девушку-консультанта.

– Да, конечно, – приветливо ответила та. – Могу я вам чем-то помочь?

Тёма улыбнулся и сунул ей в карман пятидесятирублёвую купюру:

– Сдачи не надо. Прогуляемся?

После пощёчины у Тёмы долго болела щека.

Он бродил по улицам, всё потирая её и грустно вздыхая. «Зато эффектно получилось!» – утешал он себя, жалея лишь о том, что про его жизнь не ставят комедий в театрах. Следующим магазином, на который наткнулся парень, стал алкомаркет. Тёма шагнул внутрь, готовясь пропить последние деньги, и чуть не завизжал, когда увидел у прилавка одного из верзил, что час назад курили в парке. Угрюмый атлант прекратил флиртовать с продавщицей, развернулся и уставился на оцепеневшего мальчишку.

«Здрасьте», – пропищал Тёма и устремился к выходу, но тут его схватил за шкирку второй громила в плаще.

Он подышал на испуганного школьника перегаром, зло прищурился и прошептал:

– Кто тебе разрешил с нами здороваться, Кравченко?

Юноша обречённо сглотнул, услышав свою фамилию, и приготовился помирать. Он затрясся, заскулил, проверил карманы и дрожащей рукой протянул бандиту смятые купюры.

– Возьмите, пожалуйста. Это всё, что есть. Клянусь, я вас не видел и не слышал.