Из тьмы

Он быстро перевоплощался, эти перемены казались забавными, а не пугающими. Моя мама не шлюха, как говорит Ира. Она не любила Владимира и говорила ему прямо, так что это его проблемы, если он не слышал её. Она не хотела уезжать из Лондона. Ей пришлось. Мне маму жаль; она сначала согласилась, а потом поняла, что скучает по папе. Жаль, она не взяла меня с собой: наверное, думала, что здесь мне будет лучше. Это не безразличие – это забота. Она ведь не знала, как мне здесь плохо.

Тёма покачал головой, посмотрел на брата.

Ян опустил печальные глаза. Близнецы не решались произнести одну и ту же фразу, но Тёма в последнюю минуту осмелел и выдавил:

– Но Джо… ты ведь понимаешь…

– Понимаю, – подтвердила девушка. – Понимаю, что родителей не вернуть. Мой план не в том, чтобы лишить Иру прав на опеку и вернуться к маме; этого мне не осуществить.

– Т-тогда в чём? – удивлённо пролепетал Ян.

Джоанна мило пожала плечами и широко улыбнулась:

– Чтобы привязать её к себе как няньку, но не привязаться самой эмоционально.

Чтобы не дать ей спокойно жить. Чтобы каждый день своей никчёмной жизни она жалела, что заботится обо мне, но продолжала нести этот крест. Если она держит меня здесь насильно, то вынесет и мои аутистские выходки. Она заслужила.

– Так это правда не немой протест? – осознал Тёма.

– Месть, – кивнула Джо.

Тёма хлопнул в ладоши:

– Решено! Переезжай к нам с Яном сегодня же ночью и никого не спрашивай. Не надо предлогов, Ира тебя к себе не пустит, Кассандра тоже; остаётся только наша комната.

Я займу нашу с Яном кровать, а вы постелите себе на полу, чтобы громко не скрипеть. Я секреты хранить умею и подслушивать не буду.

Сказано – сделано. Уже в восемь вечера, сразу после ужина, Ян с Джоанной, точно двое заключённых, совершили побег из столовой и заперлись в спальне близнецов.

Тёма быстро пожалел, что разрешил ребятам заниматься любовью на матрасе. Он не мог спокойно спать. Ян с Джоанной копошились под одеялом, как крысы в погребе, неустанно целуя друг друга то в уши, то в живот, игриво кусаясь и громко смеясь.

Эта невинная возня каждый раз заканчивалась грубым животным спариванием, которое не давало Тёме заснуть не столько ввиду громких звуков, сколько от неутолимого любопытства, что же юные любовники там такое вытворяют, чтобы так верещать. Порой Тёма не выдерживал и выглядывал из-за перегородки в надежде убедиться, что Джоанна, талантливейшая симулянтка, в постели с Яном также притворяется. Но она не притворялась.