Из тьмы

Она ворочалась в постели, улыбалась, закрывала пурпурное лицо ладонями и учила наизусть номер Дани.

«Разве может что-то волновать сильнее любви? – думала Ира. – Разве должно волновать что-то, кроме неё?»

***

Первый день ноября гризайльный Петербург отметил пятиградусным морозом. Деревья, дрожа от холода, изо всех сил старались удержать на полуголых ветвях последние бурые листья. Солнце взяло выходной и попросило не гасить фонари даже в час дня, когда наверняка должно было рассвести. Петербуржцы спасались от тоски чтением скандинавских сказок, цветными шарфами, глинтвейном и посиделками в тёплых кафе, которые уже начинали украшать к Новому году электрическими гирляндами и скидками на имбирное печенье.

– Ты из Петербурга? – спросила Ира.

– Я родился и вырос в Сургуте, а в Петербург приехал учиться шесть лет назад.

– Как интересно! А я петербурженка.

– Это видно сразу, – улыбнулся Даниил, – по твоему воспитанию. Такой прямой осанки в Сургуте не сыскать.

Ирина улыбнулась в ответ.

– Моя очередь задавать вопрос? – спросил Даня.

– Да.

– Ты играешь на музыкальных инструментах?

– Немного на фортепиано. Какой твой любимый поэт?

– Маяковский.

– Маяковский! – озадаченно воскликнула Ира, решив ненадолго остановиться на теме поэзии, и молодые люди поговорили минуту-другую о Серебряном веке. Затем снова была очередь Даниила.

– Тебе нравится осень?

– Нет. Сыро. Ты бывал за границей?

– Никогда. Ты любишь сладкое?

– Очень, но у меня диабет. Какая у тебя фамилия? – Ира больше не могла скрывать любопытства.

– Кильман.

– Как?

– Ки?ль-ман, – терпеливо повторил молодой человек. – Даниил Сергеевич Кильман.

– Ах, Кильман, – засмеялась Ира, сама не зная, почему, – извини, я не расслышала с первого раза. У тебя очень красивое имя.

– Благодарю, – ответил Даниил. – И у тебя.

– Мне тоже нравится моё имя, – робко сказала Ира. – Признаться, я боялась, что ты уже придумал мне имя гораздо интереснее и звучнее. Я и сама люблю создавать красивые образы, но боюсь потом в них разочаровываться. И сама людей разочаровывать не люблю.

Даниил усмехнулся.

– Не переживай, – сказал он, и один тембр его голоса вмиг успокоил девушку, – я ничего себе не воображал и вообще старался не думать ни о твоём имени, ни о твоём образе. Я думал о тебе.