Гарем в наследство

– Молодцы! – Индира похвалила их и даже погладила одного мальчишку по голове. Просто знала, что мужчины любят ушами, и хвалить их нужно обязательно. Тогда из абайи выпрыгнут, чтобы угодить.

Потом воительница проверила подушки и покрывала, заглянула на кухню, принюхалась, но проверять не пошла – кухарка могла и обидеться на проверку, а от ее искусства сейчас много зависело.

Наконец убедившись, что ее распоряжения выполнены верно, «кошка» сама поспешила к воротам. Для младшей воительницы не зазорно встретить старших у ворот, да еще и наследного дома.

Воительницы появлялись тихо, как тени – одна за одной. Их белые траурные одеяния негромко шелестели, когда они, скупо кивнув, проходили в калитку.

Индира мысленно проговаривала про себя: «Рисашша, Иммана, Вардина, Киммея, Арсая, все тут. Те, кто уцелел из тетушкиной десятки». Последними вошли сразу три незнакомые девушке дамы – они ограничились траурными повязками, но их боевые браслеты подсказали «кошке», что это командиры Лавсикаи пришли почтить ее память.

Поклонившись особенно глубоко, Индира провела воительниц в покой, приготовленный для поминок, чувствуя спиной изучающие взгляды. Комнату готовили домашние слуги, так что все было как прежде. И мальчики у жаровен для кофе, и кальяны, и легкая музыка, скрывающая разговоры от слуг, но не раздражающая женщин.

Индира вежливо предложила почетные места командирам, а прочим кошкам указала на одинаковые пестрые тюфячки и яркие подушки вокруг большого котла с поминальным напитком.

Сама же села ближе к двери – ее невысокое звание и заслуги не позволяли ничего другого. И этим она тоже заслужила одобрительные взгляды.

– Почтенные воительницы, – Индира встала и взяла черпачок, чтобы наполнить красивые серебряные стаканчики, украшенные разноцветной эмалью, – сегодня мы вспоминаем воительницу Лавсикаю. Я знала ее как любимую тетушку и мало сведуща в ее военных победах, поэтому будет лучше, если вы первыми выскажетесь по старшинству, чтобы духи песков были к ней благосклонны!

С этими словами кошка наполнила стаканчики и с почтительными поклонами передала их воительницам.

В ответ на ее слова встала самая старшая – абсолютно седая, одноглазая женщина, чьи браслеты тянулись от запястья до плеча.

– Сестры, – сказала она, – помянем самую дикую из «диких кошек».