Каникулы в замке Фрим

– Ой!

– Финки? Ты тут? – Кевин подошел ближе и потрепал пса по крупной лохматой голове: – это дядин любимец, но он с трудом переносит общество, вот и прячется по углам.

У собаки была трогательно печальная морда и крепкое мускулистое тело. Егор хохотнул и обратился ко мне:

– Смотри, Лия, если не ошибаюсь, это и есть знаменитый ирландский волкодав!

– Верно, – подтвердил Кевин, – дядя держит нескольких собак для поддержания породы, охотятся тут редко.

Я едва удержала руки от желания потрепать жесткую шерсть, но собака неожиданно сама лизнула мою ладонь.

– Вы ему понравились, Лия, – улыбнулся Кевин.

Егор же хмыкнул и покрепче прижал меня к себе – ему всегда больше нравились кошки, и явная неприязнь этого серого красавца вызвала его недовольство.

Потом мы перешли в крыло начала прошлого века, и Финки был забыт. Это здание было старше. Камень стен темнее и грубее, кое-где висели гобелены, вышитые ковры и просто оружие.

В витринах лежали великолепные образцы традиционного ирландского кружева. Я не могла оторваться от переплетения листьев и цветов на воротниках и манжетах, разложенных на черном бархате. Егор в свою очередь прилипал взглядом к тяжелой полированной мебели, к резным каменным наличникам арок и окон. Его карандаш не знал покоя, перенося на бумагу извилистые арфы, трилистники и кресты.

Здесь мы задержались, любуясь дыханием эпохи.

На ярко-изумрудном газоне стоял лорд Бирн. Черные брюки с высокой талией красиво обрисовывали его длинные ноги, белая рубаха красиво подчеркивала широкие плечи и рельефные мускулы. В руках мужчина держал огромный меч. На тот момент он вполне успешно отмахивался этим оружием от плотного здоровяка одетого так же скупо.

Бой был тренировочным, но явно не постановочным. Шаги, повороты, удары. Тяжелые мечи толщиной и весом напоминали штанги, с бойцов стекал пот, смешиваясь с каплями дождя. Я не могла оторваться от этого зрелища, уговаривая себя, что конечно меня интересует эстетика движений. Внезапно теплое дыхание обожгло ухо:

– Любуешься? – насмешливый голос Егора разрушил очарование момента.