Катарисса

Потом повернулся к официанту: – Говядину в горшочке, куриные крылышки в остром соусе и салат из креветок с авокадо. Вино подайте белое, на десерт фрукты. – Служитель ушел, а дракон вновь развернулся к столу: – Мне интересно, леди, зачем вы так явно провоцировали меня, если ваши чувства принадлежат этому лорду? – безупречно вежливо поинтересовался он.

– Простите меня, лорд Альмандин, – Катарисса встрепенулась, и покаянно наклонила голову, – это было некрасиво.

Дракон продолжил испытующе смотреть на девушку, и она сдалась:

– Я хотела разобраться в своих чувствах к лорду Сириусу и преодолеть страх перед другими мужчинами.

К удивлению, полукровки дракон не обиделся:

– Я понял, леди. Мне видно, что ваше ментальное поле все еще содержит рубцы и старые шрамы, – в лиловых глазах мелькнула усмешка: – полагаю, вам постепенно удалось преодолеть внешние проблемы, но к решающему моменту остались опасения?

Катарисса кивнула, расслабляясь.

Она не думала, что ее поймут. Вампирское обаяние серьезная штука, действует почти на всех, кроме драконов-менталистов. Но страх потерять лорда Сириуса заставил ее сделать глупость.

Дракон сделал рукой какой-то жест и, к столику подошла полуодетая девушка. Катарисса вздрогнула. Незнакомка была одета в красное очень открытое платье. Практически ее можно было назвать полуголой, но алые лоскутки все же прикрывали стратегические места.

Смуглая кожа, крепкая приятно-округлая грудь и черные локоны, забранные в высокую прическу. Она походила на Катариссу как сестра или близкая родственница. Правда, наметанный женский глаз разглядел искусный грим, корректирующий черты лица, но возможно это случайность?

Незнакомка получила приглашение лорда Альмандина и присела за их столик, весело щебеча:

– Добрый вечер, я рада присоединиться к вашему ужину.

– Моя протеже, леди Малина, – представил красотку лиловый лорд.

Брюнетка заказала мартини и фруктовый салат, а потом направила все свое внимание на лорда Сириуса. Она призывно улыбалась ему, слушала с повышенным вниманием, восторгалась каждой фразе и поднимала ветер густыми черными ресницами.

Катарисса была шокирована. В ней нарастало не просто раздражение, как на выходки Глицинии, ее душил гнев.