Катарисса

Он немедля обнял свою драконицу и поцелуями начал собирать ее слезы:

– Не плач! Пожалуйста, не плач моя красавица, – приговаривал он, укачивая женщину, как малого ребенка, – я знаю, ты удивлена и не привыкла к мужчинам в своей жизни, но теперь я никуда не денусь. Мы женаты по обычаю моего народа, и, если для тебя важно, я готов провести церемонию по обычаям ваших земель.

Он взял в ладони лицо леди, заглянул в наплаканные голубые глаза, поцеловал их и спросил:

– Или ты не хочешь меня больше видеть? Тогда я уйду.

 – Мужчина сделал попытку двинуться к окну, но драконица обняла его крепче и зарыдала громче, уткнувшись в широкое мужское плечо.

Улыбнувшись Иссиасс удобнее устроился на постели, уложил тонкую, изящную фигурку жены на себя и перебирая ее светлые волосы запел. Странная это была песня. Одни звуки, без слов. В ней слышался вой ветра и щебет птицы, скрип двери и шелест шелковых простыней, он колдовал, рисуя перед расстроенной женщиной картины их светлого будущего, любви, семейного счастья и тех испытаний, которые им предстоит пройти вдвоем.

Под эту своеобразную колыбельную леди Юзбиния расслабилась и уснула. Принц укрыл их обоих одеялом, аккуратно надел на тонкое запястье браслет синеватой дровской стали, и в свою очередь задремал, убедившись в том, что его клинки рядом. Ему снился недавний разговор с отцом и дроу даже во сне гневно изгибал выразительные черные брови.

Конечно, король дроу не пришел в восторг от сообщения младшего сына. Его старший сын и наследник все еще не был женат, лениво перебирая окрестных принцесс, а младший, известный своими специфическими вкусами вдруг явился с сообщением о «вечном» браке, да еще и с драконицей!

– Ты понимаешь, что, если ты хоть раз поднимешь на нее свою любимую плеть, нашу столицу выжгут до основания! – сорванным полушепотом кричал король.

 – Ты понимаешь, что женился на родственнице императорской семьи и выкуп ты не потянешь? Да и где вы собираетесь жить? Твоя летающая ящерица не посмеет явиться в наш дворец…

Король не успел договорить, как принц вскочил и жестко посмотрел отцу в глаза:

– Можешь сколько угодно орать на меня отец, но Юзбинию не тронь даже словом! – ноздри дроу раздувались, грудная клетка ходила ходуном, и король неожиданно понял, скольких усилий стоит его сыну такая сдержанность.

 – Это я потерял голову, это я поставил метку, не предупредив Юзу, и это я виноват в том, что она забеременела в первую нашу ночь. Ты не знаешь мою жену и не имеешь права чернить ее имя.