История одного профессора

 – Все можно объяснить моим страхом, ужасом от произошедшего, списать то, что я видел, на шок, но что вы скажете на это?

Вышеславский распахнул на груди рубашку, и на коже, испещренной разного вида татуировками, я с ужасом увидел огромный шрам в середине грудной клетки. Шрам был старый, но все равно отчетливо выделялся белизной на черной от татуировок коже.

– Не знаю, как и почему я выжил, но именно этот шрам заставляет меня держаться, заставляет верить, что все, что я видел, все произошедшее со мной – это не плод моего воображения!

Владимир Семенович говорил горячо и убежденно.

Я писал в блокноте, стараясь не упустить ни единого слова.

Внезапно мне показалось, что стены кабинета качнулись, с потолка посыпалась легкая пыль.

– Это не лечебница, это кошмар какой-то! – воскликнул я. – Еще немного глубже, и мы бы с вами в аду беседовали!

– Алексей, вы не представляете, как недалеки вы сейчас от истины! – горько усмехнулся старый профессор. – Эта лечебница – всего лишь прикрытие для грязных делишек небесной канцелярии и адских служб.

Здесь они держат неугодных, здесь пытают и мучают людей, имевших несчастье перейти им дорогу.

– Ну нет! Поверить в ограбление, жестокое убийство родных, да даже в чудесное спасение после колотого ранения в грудь я могу! Но то, что говорите вы о демонах и ангелах – это, извините меня, полный бред! Нужно быть сумасшедшим, чтобы поверить в такое!

Последнюю фразу я практически выкрикнул в лицо собеседника.

– Я понимаю, принять это сложно, поверить еще сложнее! Ведь столько лет вам показывали и рассказывали, что нет ничего сверхъестественного на свете, что наука может объяснить любое явление! – Владимир Семенович кивал на каждую фразу.

 – Но попробуйте теперь отринуть все догмы, все убеждения! Просто прислушайтесь!

Я затаил дыхание и стал слушать. В полнейшей тишине подземной лечебницы мне вдруг послышались крики боли, ужаса и страданий – я почувствовал жар пламени, поднимающийся от пола, ощутил близость огненной бездны.

– Хватит! Хватит! – крикнул я.

 – Это все ваши штучки и мое нервозное состояние! Нет этого всего! Нет! Не может быть!

– Садитесь, Алексей, – мягко сказал профессор. – У нас не так много времени, а рассказать я должен еще немало.

Я дрожащими руками придвинул стул, поднял с пола упавший блокнот и снова приготовился слушать и записывать.

– Вы верно уловили суть, – продолжил Вышеславский, стоя спиной ко мне. – Убедить себя в собственной вменяемости было очень сложно.