Клетка для соловья

Поэтому на следующий же день она пошла в банк и… вернула часть денег, внеся в бланк перевода несколько строк. Ядовитых строк.

Просто немолодая уже женщина вдруг поняла, что не сможет защитить внучку от семьи Каменских. А вот бывший зять с этим может справиться. Нужно его только предупредить. Точнее разозлить. Например, написать, возвращая деньги: «Нам это больше не нужно, Секлетинья скоро станет невесткой Каменских».

Правда теперь бабушка пожалела, что уверила внучку, будто ее родители мертвы.

На могилу матери Клеточка ходила дважды в год – в день своего рождения и на Радоницу, а про отца знала только, что его звали Марк и был он несносным типом.

– Так мой папа жив? – столько надежды прозвучало в голосе семнадцатилетней внучки, что Маргарита не выдержала – кивнула, заливаясь слезами, и призналась, что без помощи Марка, не смогла бы жить как прежде.

– А Каменские здесь причем? – выловила второй важный пункт девочка.

– Егор с тобой в классе учится, помнишь? – слабым голосом ответила бабуля.

– Помню, дебил редкостный, – фыркнула внучка.

– Его отец хотел, чтобы вы поженились.

– Бабушка! – возмущению Секлетиньи не было предела, – да как ты могла такое придумать!

– Прости, – посиневшие губы слабо изогнулись, – это не моя идея. Просто… твой отец стал известным бизнесменом. Каменские хотят с ним породнится, вот и пришли ко мне с предложением свести вас с Егором.

Мне нечем им противостоять, Клеточка. Я боялась оставить тебя одну, сама видишь, сердце пошаливает. Вот и написала Марку. Разозлила его.

– Глупости все это! – девушка ласково провела по морщинистой щеке бабушки. – Раз у меня есть отец, я одна не останусь!

– Теперь уж точно, – прошептала Маргарита Александровна.

Глава 2

На следующий день к домику, в котором проживали бабушка и внучка, подъехала большая темная машина.

Из нее вышли двое мужчин в скучных серых костюмах. Они коротко представились в домофон, вошли в распахнувшуюся калитку, и Клеточка поняла откуда-то, что ее жизнь изменится.

Так и случилось. Марк Аркадьевич Трунов по прозвищу «Финн» не желала больше быть для дочери только кошельком. Именно об этом его адвокаты сообщили Маргарите Александровне Трауб.