Птица, убившая меня

– Ну все, мелкий, щас ты получишь! – Дементьев размахнулся, и Максим как в замедленной съемке увидел приближающийся к его лицу кулак.

Кулак приближался, и Максим зажмурился в ожидании удара и боли. В следующее мгновение ничего не происходило. Макс приоткрыл глаза, его глазам предстала удивительная картина.

Александр Дементьев – гроза младшеклассников и главный задира их класса – стоял, согнувшись пополам, неестественно задрав правую руку вверх, лицо его покраснело от боли. Позади него стояла Лиза и легонько, как показалось Максиму, придерживала хулигана за локоть.

– Саша, невежливо так обращаться со своими одноклассниками! – тоном настоящей учительницы сказала Лиза.

Дементьев прохрипел что-то нецензурное.

– Ну вот зря ты так! Я же не для себя стараюсь, для тебя! – Лиза отпустила руку парня и тот мешком грохнулся на мокрый асфальт.

– Пошли, Макс, – кивнула Лиза другу. – Я думаю, он все понял.

– Ах ты, сука! – Дементьев вскочил на ноги и попытался схватить Лизу за плечи.

Зато успела Лиза. Маленький, но, видимо, сильный кулак врезался нападающему в солнечное сплетение, Дементьев остановился и начал ловить ртом воздух.

– Некоторые совсем ничему не учатся, – Лиза развернулась на каблуках и зашагала прочь. Максим поспешил за ней.

– И давно ты занимаешься тхэквондо? – спросил подругу Макс.

– С трех лет, – Лиза сорвала с клена желтый листок и посмотрела сквозь него на небо.

– С трех лет? – Максим не мог поверить своим ушам.

– Не знаю, мне не нравится бить людей, просто он уже надоел.

Максим понимающе кивнул и снова с удивлением посмотрел на свою подругу. Его восхищало ее невозмутимое спокойствие и немного шутливый и саркастичный тон.

***

Максим рисовал, а Лиза сидела в кресле и старалась не шевелиться. Макс не понимал, как подруга уговорила его написать ее портрет. Причем это было сделано так быстро и легко, что Максиму казалось, будто они об этом договорились давным-давно и все было само собой разумеющимся.

– Как все-таки эти модели выдерживают? – Лиза потерла ладонью шею. – Тут пятнадцать минут, не двигаясь, тяжело высидеть, а они часами неподвижно стоят!

– Ну, они этому долго учатся, – Максим не отрывался от мольберта. Как и в прежние разы, он рисовал не руками, а сердцем. Просто дал волю кисти и поэтому почти не смотрел ни на Лизу, сидящую в кресле, ни на лист, по которому порхала кисть.