Дочь прокурора

– То есть оно специально для меня?

– Конечно. Я не держу про запас в шкафу платья разных размеров и цветов, на случай вдруг пригодится.

Ого! С ума сойти можно!

– Когда ты успел?

– Как только приехали. Внизу как раз магазин есть, они быстро работают.

Значит, пока я там волновалась, что мне нечего надеть, он уже всё решил.

– Спасибо. Оно великолепное. Я верну его в целости и сохранности, обещаю.

– Зачем? – широкие брови непонимающе сошлись к переносице.

– Чтобы можно было вернуть в магазин. Цифра на ярлыке, надо признать, устрашающая.

Амир хмыкнул.

– Лия, это подарок. Ничего возвращать не нужно.

Я сначала подумала, что он шутит, но серьёзный взгляд опроверг эту догадку.

– Это очень дорогой подарок.

– Значит я хочу тебе его сделать. – неожиданно он шагнул ко мне ближе. Настолько, что весь мир исчез из поля зрения. Одной рукой отвёл мои волосы в сторону. Коснулся костяшками пальцев шеи, запуская в клетках моего организма броуновское движение, а другой рывком оторвал бирку и смял в кулаке, – Это чтобы ты не вздумала себе что-то и не пошла потом тратить деньги на еду для животных или что-то в этом роде.

Он отошёл, а я смогла выдохнуть. Взглянула в мужественное лицо.

Боже, какие у него глаза глубокие. Черные, как сама ночь, пугающая неизвестность, в которую захотелось нырнуть и утонуть. Поджилки дрожат настолько эта неизвестность будоражит. А еще у него ресницы длинные, я только сейчас заметила. Длинные и пушистые.

– Я бы не посмела сама вернуть, тем более то, что подарил ты. Спасибо. Оно правда очень красивое.

– И оно действительно оттеняет твои глаза. Они у тебя неповторимые. Не видел ещё таких.

Такие простые слова срезонировали мне прямо в солнечное сплетение. Пульс сорвался.

– Мне многие это говорили, – смутилась, но взгляд не отвела.

– Потому что это правда.

– Да, но… раньше я никогда внимания не обращала. До сегодня… А твои глаза меня пугают.

– Даже так? – Амир сощурился, а я поспешила исправиться.

– Точнее пугали. В нашу первую встречу. Сейчас уже нет.

Ветер дунул в нашу сторону и несколько мелких капель полетели нам в лица. Я зажмурилась, а Амир нет. Его щеку покрыла влага, а одна из капель зацепилась за ресницы. Не знаю, что мной руководило, но я вдруг потянулась и убрала её большим пальцем. Едва коснулась смуглой кожи, как поняла, что творю. По венам кипяток потёк, и стало страшно. Страшно, что оттолкнет или рассмеется в лицо.