Несносный Шварцвальд

– Кто пропал? – спрашиваю, чтобы понимать, кого мы вообще ищем.

– Дима и Матвей.

Знаю я этих. Казановы подрастающие. Вечно ходят в компании девчонок, но ребята на самом деле неплохие.

– А ты почему сама искала? Юра не помогал?

– Я сказала ему остаться в клубе, чтобы и остальных не растерять, мало ли.

– И бегала вместо него по всему лагерю?

– Ну да, так я хотя бы точно знаю, что поискала везде, а в Юре я не уверена.

Маленькая, ты просто вливаешь елей в мои уши. Правильно делаешь, что не уверена.

Только будь он нормальным мужиком все же пошел бы сам искать пацанов, а не заставлять девушку рыскать по темноте. Долбоеб.

– Пришли.

Я легко забираюсь на дерево и спрыгиваю с другой стороны забора. Аля тоже, как маленькая натренированная обезьянка, с легкостью преодолевает препятствия, и я ловлю ее в прыжке с бетонной плиты. Из темноты доносится музыка, и мы направляемся именно туда, подсвечивая себе фонариками.

Есть три правила для офигенного отдыха в лагере. Первое – пронести бухло и надраться, второе – залезть в комнату к девчонкам, и третье – провести экспедицию в чужой лагерь.

То, что дети сбегают на другие дискотеки – это я слышал, но чтобы вожатые – в этом мы, кажется, первопроходцы. И хочется, как тем извергающим гормоны подросткам, зажать где-нибудь мою девочку и трахнуть. Мысли только об одном. Просто держа ее за руку, в кромешной темноте, обострились нахрен все инстинкты, и я как тот охотник хочу мою жертву!

А за пацанов я не волнуюсь по одной причине.

Потому что они оба далеко не хиляки, и могут за себя постоять в случае чего.

Мы подходим к большой площадке на улице, на которой почти так же как и у нас, орет музыка. Сотни муравьев дергаются в танцах, и даже отсюда я замечаю две знакомых физиономии, стоящих поодаль и ржущих над чем-то. Отпускаю руку Альбины, засовываю смарт в карман и подхожу к ним сзади. Без разговора хватаю обоих за уши и тащу к их королеве.

– Ну вы и придурки, – угрожающе рычу, игнорируя тщетные попытки вырвать свои слуховые аппараты из моего захвата.

– Ау, ау, блин, Рич, отпусти, прости! – наперебой орут они, цепляясь за мои руки, но тут же затихают под яростным взглядом Альбины.

– Вы не у меня прощения просите, тупицы!

– Вы, вы… – судя по всему, подбирает проходящие по цензуре выражения грозная вожатая, когда я отпускаю их покрасневшие уши. Провинившиеся щенки бульдога переростка тут же хватаются за них и утыкаются носами в пол.