Мой любимый преступник

– Что теперь? – спрашиваю тихо, мысленно прося у Бога помощи. Пожалуйста, пусть он скажет, что отпускает меня, и исчезнет в другом направлении. Только его ничего не выражающее лицо не оставляет шансов на спасение.

– Теперь мы поедем к тебе. Перекантуюсь несколько дней. Ты ведь не против?

– Что? – рухнувшая надежда эхом звенит в ушах. – Вы же говорили, что отпустите нас.

– Я и отпустил твою племянницу. Жить мне здесь негде. Подвалы и вокзалы не катят. – болотные глаза прожигают меня насквозь, считывая страх и растерянность.

Как можно жить под одной крышей с преступником? Я ведь даже не знаю за что его ищут. Возможно за убийство или изнасилование. Может, он маньяк, и как только мы доедем до квартиры, схватит нож, привяжет меня и будет истязать? Руки начинают подрагивать, а в горле вырастает тяжелый ком. Мне нужно бежать. Прямо сейчас, иначе он не оставит меня в живых.

Выходим из лифта, спускаемся, я толкаю дверь и, воспользовавшись тем, что она жутко тяжелая и сразу подтягивается магнитом обратно, выскакиваю на улицу, игнорируя паническую пульсирующую боль в висках, и бегу прочь.

Ищу глазами наше такси, но его нет на том месте, где водитель нас высадил. Господи, нет-нет-нет! По венам течет ускоряющаяся истерика, когда понимаю, что план быстро сесть в машину и уехать с треском рушится. Чувствую, как меня хватают за шиворот и резко останавливают, разворачивая. Зажмуриваюсь, готовая к чему угодно. Инстинктивно закрываю лицо руками, если вдруг ударит.

– Я сказал без выходок, дура ты, – рычит на ухо и дергает на себя.

Я упираюсь ему в толстовку ладонями и чувствую, как бешено бьется его сердце. Слышу со свистом вырывающееся дыхание и начинаю дрожать еще сильнее. – Аня, посмотри на меня, – приказывает, с силой еще раз дергая меня за шиворот футболки. Я боюсь даже пошевелиться, но его тон не дает возможности ослушаться снова. Приоткрываю ладони и вскидываю голову. Потемневшие глаза прямо напротив. Челюсть сжата, желваки на скулах ходуном ходят, – Послушай меня внимательно и запомни, – цедит, не разжимая зубов, – Ты не интересуешь меня как женщина, мне не хочется тебя трахнуть или убить. Все то, что ты себе напридумывала – это бред. Ни секс, ни минет, ни другие виды удовольствия. Я не маньяк и меня не возбуждают игры в заложницу и преступника. БДСМ, абьюз. Ни черта из перечисленного меня не интересует. Меня ты вообще не трогаешь как баба. От тебя мне нужно только временное укрытие, усекла?

Я, кажется, даже не слышу, что он говорит.