Единичка. Мир, где каждое прикосновение отнимает год жизни

На её затылке Нэл заметила непонятный черный прямоугольник. Он был словно впаян в кожу девушки.

– Лея! – обернулся Кайл, – как прошла вылазка?

– Ну, воняло в сточной канаве как всегда знатно! – ответила она хрипло, словно сорвала голос недавним криком, – жабы опять расписание изменили. Не повезли двушников. Пять часов в засаде сидели… то есть лежали лицом в помоях! Тот квадрат, сорок-семьсот, помнишь? – смотрела она на Кайла, – третья вылазка подряд впустую. Как будто знают, что их поджидают и отменяют транспорт.

Заметив возле Кайла рыжую незнакомку, Лея удивилась:

– Новенькая? И во второй коже? Откуда ты такая взялась?

– Нэл пришла с городских островов, а кожу ей отдал Воеводин. Нам пора к Иванычу. У Нэл для него послание.

Карие глаза Леи уставились на новенькую с любопытством:

– Надо же! – удивилась Лея, – как ты только от комиссаров уходила столько лет посреди островов? Расскажешь потом? Нам бы пригодился твой опыт выживания.

– Конечно, – улыбнулась Нэл.

– Замётано! Ускорюсь! Быстрее бы добраться до помывочной.

Лея рванула вниз по эскалатору. Следя за ней взглядом, Нэл заметила такие же черные прямоугольники на затылках некоторых штабных

– Кайл, а что это такое у них? Набалдашники какие-то… Для чего?

– Это блокираторы. Мы ставим их спасенным двушникам. Понимаешь, когда Сектор создает клонов, они вживляют в мозг дистанционный чип уничтожения. Это чтобы убить их. Когда мы освобождаем двушников, есть всего минута, чтобы установить на затылок блокиратор.

– Я не знала, что людей можно «отключить».

Нэл никогда не делила людей на клонов или естественно рожденных. Хотя она слышала от тети, что в Секторе двушников больше половины.

– Про двушников мало что известно, – продолжал рассказывать Кайл, пока они спускались на подземную станцию. – Говорят, при их создании использовалась кровь одного прототипа. Самого первого клона. С тех пор они как бы связаны с ним.

– С этим прототипом? А зачем это сделали?

– Был бы я Нестором, знал бы ответ!

– Если это придумал Нестор, ничего хорошего не жди… – вздохнула Нэл.

– Все равно он был гений. Сумасшедший, но гений.

В мыслях Нэл улыбнулась штабному с легкой благодарностью. Восторгаясь им, он как бы восторгался и Нэл. Пусть даже и семейным сумасшествием, которым страдал Нестор.

На широкой платформе подземки свет горел ярче. Здесь почти не пахло сыростью и чувствовалась жизнь.