Единичка. Мир, где каждое прикосновение отнимает год жизни

Еще ребенком. Мало что помню. В первый день, ее дают всем. Вкус апельсина. Сладкий. Ты подумай сто раз, Нэл. В Секторе нет жизни. Выживание тоже под вопросом. Мне просто повезло, что меня спасли.

– Видел Систему?

– Кончено, нет. Ее никто не видел. Она в башне. На самом верхнем этаже под шпилем, внутри неба. Лапачи охраняют ее днем и ночью.

– Кто?

– Лапачи – убийцы прикосновениями. Каким был тот мальчик. Это их обязанность. Лапачами набивают фургоны двушников, когда везут их в Сектор. Для клонирования требуется сложное оборудование.

Оно находится за территорией Сектора, чтобы не взорвать там все к чертям, если что. Эти комбинезоны, – ткнул он пальцем себе в плечо, – лапачи разрывают железными когтями. Они крепятся на ладонь, как единое кольцо. Оно до мяса режет кожу, но им важнее забрать годы. Нэл? Ты слышишь, Нэл?

Повернув голову, он увидел, что она уснула. Монотонная сказка плюсовых о лапачах-убийцах усыпила девушку. Кайл стянул с кровати одеяло и накрыл ее, погасил свет и вышел из комнаты.

Сквозь дремоту, Нэл слышал голос Кайла и что-то там о когтях; и привычный шепот вернулся: «замкни круг, замкни круг, замкни круг». И сегодня шепот добавил к фразе ее имя: «замкни круг, Нэл».

Глава пятая. Комиссар

– Ракиура… – голос девушки звучал отовсюду.

Он шел с самого неба, обволакивал и застревал между извилинами мозга, как микроскопическая заноза в подушечке отпечатка пальца. Может, и занозы давно нет, только фантомная боль и ощущение, что что-то не так.

Тоже самое происходило с Ракиурой в голове комиссара. Слово превратилось в занозу, сводящую с ума.

– Ракиура… – повторила девушка.

– Что?.. Где я?..

Молодой комиссар Сектора, одетый во вторую кожу красного цвета, оглядывался по сторонам. Он завис в пятидесяти метрах над землей. Без тригла. Сам по себе. Под ним расстилался город. Небольшие двухэтажные дома, выстроенные по обеим сторонам улицы. Широкие пастбища и лошади, пасущиеся на сочных лугах.

Люди свободно ходят под солнцем без второй кожи, здороваются за руки, обнимаются. Бегают дети. Много детей всех возрастов.

– Ракиура… – повторил голос вокруг, – в 11 часов 22 минуты и 33 секунды наступит смерть. Тот, кто умрет, подскажет ей, где вы найдете друг друга.

Комиссар болтался между небом и землей. Он смотрел в огромные голубые глаза, сотканные из облаков, размером с гору. Цвет их был ярче неба. Лицо девушки проглядывало сквозь дымку.