Единичка. Мир, где каждое прикосновение отнимает год жизни

Сектор разработал и спроектировал ее отец Нестор. Ли говорила, всю свою жизнь он придумывал, как спасти человечество от собственной ошибки. Вот только плюсовые сделали из Сектора тюрьму. Комиссары-охотники отлавливали выживших, перенаправляя их за стометровую стену. Из кого-то создавали двушников – клонов, а кто-то отправлялся на пожизненные работы к станкам.

Ли нужно было оставаться в Секторе. Только там можно раздобыть комбинезон второй кожи, защищающий от радиации. Кроме этого, Ли продолжала дело отца. Изо всех сил она пробовала разгадать, что означают четыре фразы, написанные Нестором по кругу: «все имеет начало и все имеет конец», «серебряный дождь», «замкнуть круг» и «убить Систему».

По крайней мере, так думала о тете ее племянница.

Сильвия выглянула в окно. Стены желтого дома, что она исследовала, были обиты всяким хламом, который минусовые использовали как экранирование. Всем, что люди могли утащить с помоек. На внешние стены крепились автомобильные капоты, пенопласт, рубероид, листы линолеума, содранные с пола квартир.

Каждая фольгированная обертка от шоколада шла в дело. Их копили и вшивали защитными слоями в одежду. Сильвия бросила взгляд на кромку бушующего леса. Теперь в городах властвовали хищники, привыкшее к человечине. Нужно быть начеку.

Никто толком не знал, сколько осталось выживших за тридцать четыре года после Перерождения солнца. Лишь черные тучи трупных мух, обволакивающих небо, напоминали жужжанием, что кто-то всё ещё дышит. Слышишь мух, значит живой.

– Что там, Либери? Кого-то почуял?

Гнедой конь мотал гривой и нервно бил задними копытами.

– Спускаюсь! Уходим!

Она убрала в сумку раздобытые предметы, в число которых входила книга «Сто природных ядов», порошок для опреснения воды, моток изоленты и, конечно, отличный клинок.

Сильвия побежала к выходу, охраняемому скелетом, когда в нос ей ударил мускусный запах гнили. Она резко вцепилась за иссохшую перилу, тормозя возле лестницы. Старая деревяшка хрустнула. Три коричневые шкуры вздернули вверх скалящиеся морды.

– Бурые медведи… и сюда уже добрались! – отступала Сильвия, старалась не шуметь, но животные все же учуяли запах ходячего мяса.

С тех пор, как люди перестали править природой, хищные звери возглавили пищевую цепочку. Человечина стала привычным кормом. Оставшиеся на улицах трупы, еще до появления испепеляющего фитокрона, в избытке кормили расплодившихся волков, пум, медведей, а позже и аллигаторов. Климат на всей планете стал одинаковым.