На голубом глазу

– Только воду пить нужно из стекла. В пластике – отрава! – опять нашла она к чему придраться.

– Я капаю в глаза антибиотики. Пластиком меня не отравишь, Лин.

– С ума сошла! – ринулась она к своему чемодану-аптечке, – сейчас я тебя вылечу. Что у тебя? Воспаление или аллергия?

– Все в порядке, ничего не надо.

– Шоколад, да? – трясла она парой десяткой маленьких упаковок с белыми порошками, – ты ела шоколад! Где-то тут у меня порошки против диатеза и сыпи, где-то тут.

Я выхрюкнула воду через ноздри:

– Это что у тебя в руках?! – накинула я джинсовку на ее коллекцию «муки», что она доставала из чемодана и складывала кубиками друг на друга.

Набралась целая горка. Некоторые мелкие пакеты, некоторые с килограмм. Один, второй, третий, десятый. Все прозрачные и переклеенные серым скотчем крест на крест.

– Бады! Что же еще?

– Мы в мусульманскую страну летим, а ты тащишь с собой несертифицированную химию в пакетиках! Ты знаешь хоть, на что это похоже?! Не догадываешься?!

– На паническую атаку похоже, – отсыпала она мне на кончик своего длинного ногтя зелье, вспоров один из пакетов перочинным ножиком и пробуя содержимая с его кончика.

 – Выпей и все пройдет!

– Лина! Выкини их!

– Чего?! Они дорогие и нужны мне! Это бады!

– Шесть кило бадов на неделю?! В турецкую тюрьму захотела?! Думаешь, на просвете багажа к ним не придерутся?!

– Это все равно, что сода. Мне соду нельзя с собой везти?

– Купишь там свою соду! Ты погрнацов спровоцируешь! – пробовала я открыть крышку чемодана, проверив сколько килограмм соды она запихнула в двадцать разрешенных кило.

 – У меня глаз! И челка! Давай без твоей соды! Или мы никогда не попадем на чертову свадьбу.

– А что у тебя с челкой? – рассматривала она десять невидимок, которыми я заколола недочелку, зачесав ее надо лбом. – Ты на спор что ли? – прикрыла она рот рукой, чтобы не расхохотаться мне в лицо.

– В салоне.

– Не ври!

– Стилистка с кадыком подстригла за тридцать восемь тысяч, еще и феном в глаз волос надула.

Я вытащила его в метро. Как будто кусок мозга отковыряла. Длинный, склизкий, горячий был…

– Хватит! Перестань! – отбивалась она от меня своими бадами, – гадость!

– Еще ты с содой.

– Ладно, – согласилась она, – но только половину! Я выкину фасовку, а коробки с инструкциями и банки оставлю. Турецкая тюрьма – тоже опыт.

– Не становись Цветковой, – фыркнула я, – это её фишка быть беспросветной оптимисткой.