На голубом глазу

Что поделать – хочешь иметь в штате а-социальную кон-гениальную сотрудницу, мирись с заскоками, мирись с ОКР, мирись с особым подходом к миру, жизни и человечеству в целом.

Спасали меня навыки мимикрии. Я не любила быть собой, потому частенько прикидывалась кем-то. Даже сейчас в салоне красоты Архитекторов тела я была стеснительной кудрявой Евой, которая впервые в жизни испытала кайф полной восковой эпиляции линии бикини и пережила встречу с волшебным феном Неоны.

Уверена, Диана никогда бы не обратилась ни на какую стройку или перестройку.

С ее врожденной архитектуры можно лепить новых Афродит и Джоконд. Смуглая ровная кожа без единого изъяна, родинки или ненужного волоска. Пышные волнистые от природы локоны, словно недавно высушенные калифорнийским зноем и соленым ветром. Длинные ровне ноги. И острые коленки, в которых не заперто сморщенное лицо младенца (не понимаете, что это? Погуглите!) Тонкая талия и высокая грудь третьего размера. Лицо не вытянутое и не круглое. С биологической точки зрения антрополога – оно бы считалось деформированным, но в мире фотогеничности ее высокий лоб, крошечный носик в стиле жён футболистов и широко посаженные зеленые глаза возле заметных скул, венчались белоснежной манкой улыбкой с игривой щербинкой между передних зубов.

Плюс. Диана не была тупой. Умная, начитанная, милосердная, веселая и оптимистичная. Она боролась за мир во всем мире. Уссурийские тигры, спиленные леса Амазонии, женские свободы и право на образование, голосование и элементарно – неприкасаемость тела или личности со стороны мужей тиранов.

Диана входила во все волонтерские организации, во всем марши, во все студенческие советы.

Когда она рвала записки с присланными ей валентинками, негодовала:

– Лучше бы посадили пару побегов! Береза растет пятнадцать лет! Тратят бумагу на ненужное…

И пошла на свидание с парнем, который ничего ей не прислал, а нарисовал следами ботинок сердечко на нечищеной от снега спортивной площадке, уже тогда она выбрала Марка, который выбрал её.

Диану любили (завидуя или ревнуя), но ее любили все. Даже я, пытаясь изо всех сил подражать на первом курсе и на втором. Немного на третьем, пару семестров четвёртого, пока на пятом не прекратила пытаться окончательно. Я перестала бороться с ней или против нее. Перестала примерять накладные шиньоны на вещевых рынках и любоваться белизной своих зубов, приклеивая в зону улыбки белые лепестки от розы.