Дикарь и лебедь

Ухмылка расплылась в широкую улыбку:

– Я.

Я неловко отползла назад – руки поскальзывались на шелке и тонком муслине.

– Нет.

Выгнув бровь, чужак озадаченно посмотрел на меня со своего насеста.

– Нет? – Он нагнулся вперед, его плащ притягивал сияние звезд. – Что «нет»?

– Ты… это он, и ты убил его.

Тихий смешок слетел с его коварных губ, глаза блеснули.

– Солнышко, лопочешь ты забавно, но я не понимаю, о чем речь.

– Мой отец. – Я поднялась на колени, юбка сбилась комками вокруг ног. – Ты убил его, – горя ненавистью, процедила я сквозь зубы, – и съел его сердце.

Кровавый властитель поджал губы.

– Ах, ты об этом.

На комнату, как петля на шею висельника, опустилась гнетущая тишина, и у меня в горле застыл крик о помощи – призыв к стражникам у подножия лестницы: враг проник в их дом. И он может меня убить.

– Так это и правда была ты, – вкрадчиво, очень вкрадчиво произнес оборотень, а я заскрипела зубами – живот подвело от голода. – Черная лебедь.

– Какая еще лебедь?

– Брось.

Я набрала было воздух, чтобы позвать на помощь, но король поцокал языком.

– Я бы на твоем месте воздержался. Ты ведь не хочешь, чтобы по твоей вине погиб еще кто-то?

Я болезненно сглотнула и зажмурилась.

– Впрочем, то была не твоя вина. Тебя ведь оберегали, хранили в пузыре невинности – готов поклясться, что единственной твоей обязанностью в жизни было… – Он притворно задумался. – Наверное, хранить себя для рождения потомства? – Я ничего не ответила, и король хмыкнул, получив подтверждение, в котором не нуждался.

Я не могла понять – он пытается облегчить чувство вины, которым придавливало меня с каждым вдохом, или раздуть его, чтобы оно разбушевалось как лесной пожар?

– Те, что видят меня по ту сторону границы, редко остаются в живых, так что секрет мой раскрыть тебе было некому.

– Зачем? – Бесполезный, глупый вопрос, который не стоило бы задавать.

– Зачем что? – Черное облачение короля переливалось в свете звезд, ночной бриз, обогнув его, влетел в комнату и поцеловал меня в горящее лицо. – Зачем я обманул тебя? Это ж вроде очевидно. – В этих словах было столько сарказма, что мне захотелось выбить его кулаками, чтобы король-наглец взмолился о пощаде. – Зачем я поцеловал тебя? Что ж, дорогая моя племенная лошадка, к сему моменту должно быть вполне очевидно и то…

– Хватит.