Браслет с шармами

– Твоя мама, – шепчет он судорожно, – она ушла.

Я буквально чувствую, как мои глаза округляются от шока, а вдох застревает в горле, пытаясь меня задушить.

Как она могла? Как она могла нас оставить? Оставить меня? Я доверяла ей.

Я ненавижу ее. Ненавижу ее. Ненавижу ее.

ДЖЕЙК

Февраль 2002

Трасса, по которой они несутся большую часть пути, растворяется в серых тротуарах и домах с красными крышами, и Джейк видит свое отражение в окне машины. Он отворачивается. Его мама говорит, что он выглядит впечатляюще, но Джейк не уверен, что это означает что-то хорошее, хоть она и хочет, чтобы это прозвучало именно так.

Когда его отец, Терри, услышал ее слова, то назвал его уродцем. Вопил, что это ее вина, что их сын родился с волчьей пастью[1 - Расщепление нёба. – Здесь и далее прим. ред.] и разноцветными глазами. Что родить нормального ребенка она была не способна.

Кажется, их путь длится целую вечность. Они покинули Бирмингем на рассвете, и Джейк не может дождаться, когда они наконец доберутся.

Ему уже надоело переезжать с места на место. Джейку двенадцать или тринадцать – он не знает точно, потому что отец не разрешает праздновать его день рождения, несмотря на попытки мамы. И они переезжали уже минимум шесть раз – из тех, что он помнит.

Наконец они с ревом подкатывают к белому дому с красной входной дверью. Фундамент отделан галькой, в окнах двойные стеклопакеты, в маленьком палисаднике – подстриженный газон. Выглядит мило. Хотелось бы верить, что таким он и останется.

Отец называл их последнее жилище помойкой, но оно таким не было, когда они только въехали. Даже Джейк знает, что, если не подстригать газон, бросать мусор на траву и пинать стены и двери, когда злишься, дом в скором времени развалится на части. Как и семья, если ты о ней не заботишься.

Спустя несколько минут он идет вслед за отцом по лестнице, укрытой бежевым ковром, с тяжелой коробкой в руках.

– Тебе, скорее всего, не понравится, потому что ты нытик, как твоя мама, – ухмыляется Терри, – но твоя спальня в задней части дома, и… В общем, иди за мной.

Нехорошее предчувствие скручивает внутренности, когда Джейк с трудом поспевает за отцом – крупным, грузным мужчиной. Открыв белую дверь в конце коридора, Терри машет рукой, подзывая его. Джейк заходит, и первое, что он видит, – стену, розовую, как сахарная вата. Ковер тонкий, тоже розовый, с разноцветными штрихами и точками, похожими на пятна засохшей краски.