Вынужденная мера

 – Император, как я понимаю, появился очень вовремя?

– Да, принц Птолемей, я даже не мечтала о такой помощи, – согласилась я, – но кажется, с этого дня меня оставят в покое, хотя бы леди Виргиния.

– Не переживай, до Альбера еще утром довели мнение императора, – спокойно ответил он, – и большая просьба, давайте слово принц из общения уберем, я лорд Птолемей Мордерат, этого достаточно. Не правда ли, дядюшка? – насмешливо обратился принц к Локидсу, тот покраснел и согласился.

– Если все ваши дела здесь закончены, возвращайтесь в Академию, – распорядился лорд Птолемей, – пока репортеры не пронюхали, что адептка Тримеер в столице, и не начали штурмом брать дом леди Виргинии в надежде из первых уст получить всю информацию о том, что на самом деле произошло в замке Рэдривел.

А то, знаете ли, по столице слухов ходит видимо-невидимо, а пресс-служба Тайной канцелярии только завтра выступит с заявлением и освещением этих событий.

Мы рассмеялись, и Локидс создал переход, который мгновенно закрылся и понес нас обратно в Академию, как только все в него вошли.

* * *

Вечер. В жилом корпусе постепенно становится все тише и тише, адепты готовятся ко сну. Элиза после гибели леди Изольды Норберт не видела ни одного кошмарного сна и решила, что нужно приучаться спать одной. Сегодня первый день за три последних месяца, когда малышка попробует ночевать в своей комнате, пожелав ей счастливых снов, я подошла к окну и отдернула штору.

Вернувшись из столицы, мы обнаружили пасмурное небо и сгущающийся воздух, парило.

А через полчаса пошел дождь, мелкий, нудный стучащий по стеклу, стенам здания и деревьям, окружающим его. Я смотрю, как плачет серое небо, проливая на землю обильные слезы, и думаю: «О чем ты плачешь?».

А может, это не плач, а тот самый очистительный душ, что смывает все плохое, застарелое в природе и среди людей. А напоив землю, дает возможность и силы вырваться из-под плотного слоя крошечным, слабеньким росткам, чтобы, покинув темницу, они могли устремиться вверх к небу.

Капли дождя стучат и стучат по стеклу как обещание, что все будет хорошо. «Нет ничего вечного под солнцем, раны уврачует время, пройдет и боль, и печаль, и даже твоя жизнь, так стоит ли печалиться и нести камень в душе? Вот сейчас мы смоем все, и иди вперед, навстречу наступающему дню, что принесет новыевстречи, знакомства и открытия. Я дождь, а не назойливая вода, льющаяся с неба, я целительная влага, смывающая всю грязь, все наносное, и дающая силы жить».