Черный Новый год

Холод проникал под платье ледяными пальцами. Она выдохнула облачко пара.

Тяжелые пластиковые шторы, прикрывавшие вход в цех, шевелились от порывов промозглого ветра. Снежная крупа, выплюнутая сквозняком, покатилась к Саше. Снежинки приземлилось на сапоги, и она брезгливо стряхнула их, точно насекомых.

Откуда-то сзади доносилась музыкальная тема «Простоквашино».

Саша повернулась к цеху спиной, взяла с полки плюшевую панду. Не проверила даже, кому она предназначена. Хотелось быстрее уйти из секции.

Она оглянулась.

За пластиком кто-то был.

Похожая на клинок тень падала к ногам Саши Сибирцевой, и пол затягивался инеем, очерчивая границы тени.

В недрах громадного морозильника раздался шум.

Звук, какой производили бы крысы, роющиеся в коробках с конфетти.

Онемевшая Саша попятилась от темной фигуры за занавеской.

Чуть не споткнулась о железную дорогу. Пошла, толкая тележку. Зубы ее стучали в такт с бешено колотящимся сердцем.

Колокольчики прозвенели мелодию пятнадцатиминутного перерыва.

Саша скользнула в боковой проход и покинула Сокровищницу.

* * *

На улице завывал ветер, и карликовые торнадо гуляли по припорошенному асфальту. Ледяная соль шуршала под подошвами. Саша пересекла парковку.

Пунктирная линия следов казалась цепью, пристегнувшей ее к гранитной глыбе склада.

Справа от здания росла одинокая ель, метров тридцать в высоту, древнее реликтовое дерево с пушистыми лапами.

Саша миновала ее и подошла к беседке с двускатной крышей.

Дети с вредными привычками ложатся спать на голодный желудок.

Все так, но дым в легких напоминал Саше о мире вне склада. Три сигареты в день, вот что мешало ей превратиться из человека в шестеренку, деталь отлаженного механизма. Три кратких мига «как прежде».

Развеялся туман, полгода облеплявший склад.

Еще вчера за беседкой вздувалась плотная пелена, а теперь занавес пал, и кругозор разомкнулся.

Там ничего не было.

Ничего, кроме бескрайней пустоши до горизонта. Мерзлая земля, редкие пучки сухой травы. Сливаясь с пепельным небом, пейзаж образовывал шар, и взгляд напрасно бился о его вогнутую поверхность.

Склад, ель, парковка и Сашина беседка будто плавали в невесомости.