Перемена мест

Мы же с Борисом попросили пономаря Вадима показать нам церкви и библиотеку – собрание уникальных старопечатных книг, греческих и славянских, рукописей и документов числом около двадцати тысяч. Насчёт библиотеки сразу же был получен отказ от настоятеля, поскольку не так давно случилась кража нескольких раритетов, и теперь доступ туда посторонним практически закрыли. (В 1928 году Борису Зайцеву выдавали книги «на дом», т. е. в келью, где он жил. Теперь вот иные времена, иные нравы…)

Уставший после всенощной пономарь привычной скороговоркой представил нам главные иконы и святыни храмов, начиная с собора Св.

– Это храмовая икона Пантелеимона с житием, – частил он. – Пантелеимон был греком, жил в Никодимии и лечил людей. Сейчас это место в Турции. Его мучили за веру, но у врагов долго не получалось умертвить Пантелеимона. В море топили – не тонет, четвертовали – колесо разломалось, и на костре он не сгорел. Икона хорошая, в традициях новгородской школы, фигура вытянутая, стройная, что создаёт впечатление величия.

В этом же храме перед алтарём висит огромная люстра – паникадило. На особо торжественных службах наш пономарь медленно вращает его и раскачивает, и тогда отблески свечей скользят по золоту царских врат и окладам икон. Фигуры на фресках и лики святых словно оживают – движутся, меняются в зависимости от освещения. Такова местная традиция, афонская.

– В этом есть какой-то скрытый смысл, – улыбается Вадим, – но мне он неведом.

В другой церкви к иконе св. Пантелеимона подвешены серебряные предметы – изображения руки, глаза, ноги. Есть такой обычай – подносить святому дары, в зависимости от того, что он помог исцелить.

Помимо старинных и чудотворных икон, в монастырских храмах сохраняются многочисленные мощи святых угодников: глава св. Пантелеимона, частицы мощей Иоанна Предтечи, апостолов Петра, Андрея, Луки, Филиппа, Фомы, Варфоломея и Варнавы, великомучеников и бессребреников, афонских исповедников и подвижников, в том числе череп преподобного отца Силуана, известного своим праведным житием.

– Ефимий, Акакий, Игнатий, – перечисляет имена афонских исповедников Вадим, прикладываясь к стеклу и осеняя себя крестом.