Гамблер

На улице уже слишком темно, поэтому сложно разглядеть что-либо в тех местах, до куда свет серебряного месяца не дотягивался. Все так пыльно, но так аккуратно… Будто кто-то хорошо постарался, чтобы все предметы всегда оставались на своих местах.

Замшелые сиденья, с заржавевшими ручками… Лианы, что тянулись по полу с грязными каплями красок… Маленькая зелёная машинка, что болталась на руле. Словно все это должно было находиться именно здесь.

Пройдя в самую глубь автобуса, сажусь рядом с другом, глядя вперёд, как и он.

– Я мечтала стать художницей…

– И ты по-прежнему считаешь себя ребёнком?

– С детскими надеждами и мечтами? Да, наверное.

– И ты знаешь, куда они все еще продолжают вести тебя?

– Надеюсь, до самого конца. По крайней мере, я сделаю все, что в моих силах ради этого.

Так спокойно. Нет хаоса, нет слез и смеха. Вода изливается серебристым светом, а пение сверчков и не выспавшихся сов подкрадывается со всех сторон. Жутко и отталкивающе… И так прекрасно.

– Знаю, тебе хочется сейчас услышать…

– Ты не должна, – перебивает Тейлор, на что я перевожу взгляд на него и встречаюсь с его глазами. – Конечно, было бы неплохо услышать имя этого… ублюдка.

– Но не он причинил мне боль.

– Тогда кто сделал это с тобой?

– Она… – словно одурманенная гипнозом пролепетала я. Тейлор продолжал молчать. Скорее не потому, что не хотел перебивать, а просто не знал, что ответить. Я отвожу глаза вперед. – Сьюзан Аддамсон. Она тогда причинила мне вред.

– Вы знакомы?

– Вовсе нет. Я знаю только ее имя.

– Тебе бы не помешало познакомиться с ней поближе. Правда, она та еще зануда, ну, знаешь.

Я тихо усмехаюсь. Спустя пару секунд фальш на моем лице опустел, растаяв от теплого ветра. Глаза по-прежнему опущены в пол.

– Слышала, когда она открывает свой рот, делает людям больно.

– Не со зла. Если бы она действительно хотела причинить вред кому-либо – причинила бы. Как многие другие.

– Так почему она не может сделать так, как многие другие? – резко смотрю на Тейлора.

– Она много раз пыталась. Сколько было попыток… Столько раз обжигалась, по чужой ошибке делала виноватой себя. Всегда пыталась помочь остальным, забывая о собственном спасении. Многие пытались сломать ее. Не сломали. Так как она до сих пор жива? В чем секрет?

Несколько минут мы просидели молча.