Одержим тобой

Старческий семейный симбиоз, – резюмирует он, за что получает кулаком в ляжку. – Вот скажи мне, что последнее он сделал для тебя, м? Кого он спас и привез домой? – Меня, отвечаю я про себя! Вит щелкает меня по носу, довольно улыбается. – Ты верно подумала. Он заботится о тебе. Мало ли что могло случиться, если бы он оставил тебя одну – пьяную!

Я закатываю глаза, отбрасываю половину не доеденной еды, прямо в общую коробку, отчего оба парня кривятся. Не собираюсь слушать их и сидеть с ними за одним столом. Иногда мне кажется все против меня, даже Вселенная, пославшая моего дурацкого брата.

Они стукаются кулаками, словно родные.

– Я вполне справилась бы без телефона, поэтому не надо раздувать огромную катастрофу. А теперь я отправляюсь спать, чтобы твоей ноги не было дома, – показываю на Доусона. – А ты будь добр вернись домой не пьяным в стельку, чтобы смог за собой закрыть двери. Иначе я тебя выселю.

Мой брат смотрит на меня недоверчиво, а бывший муж даже не двигается с места. Решили взять меня измором, сомневаюсь мальчики, что я так просто сдамся.

Наглый взгляд блуждает по моему телу, я его чувствую. Господи, как же я хочу хорошенько надраться, так чтобы еле влачить ноги. Но есть опасность того, что я снова оплошаю и проснусь с человеком, который уже давно остался в прошлом.

– Эй, Элли, дай денег, чтобы я посидел немного в заведении. Клянусь я, отдам их тебе, как только найду подходящую работу. – умоляет меня мой двадцати двухлетний брат.

– Ты же услужливо впустил в квартиру его, – подбородком указываю в направлении кухни, – вот у него и проси.

Может он еще тебе и работу найдет. Например, грузчиком.

Захлопываю с шумом за собой дверь, я устала и раздражена. А еще и эти двое… Если бы у меня были другие отношения, я бы не реагировала так болезненно на их дружбу. Наглость Доусона в совокупности с простотой моего брата, взрывоопасная смесь. У кого кроме меня такая ситуация? Сколько людей на планете дружат со своими бывшими? И зачем это делать? Когда я его любила до беспамятства, он вел себя как ревнивое чудовище, от которого в принципе он до сих пор не избавился.

Некоторое время назад Доусон снова предложил мне попробовать, по старой памяти, все еще всецело принадлежащей ему. Тело и душа, изнывали от желания испытать все снова. Ведь чувства такая тонкая материя, они не умирают мгновенно. А в моем случае годами это чувство хранит сердце только для одного человека. И что сделал он? Растоптал, своим поведением.