Одержим тобой

Разминаю затекшую шею, от сидения на одном месте моя старая травма начинает напоминать о себе. Спускаюсь по лестнице и нос к носу сталкиваюсь с девушкой, о которой совсем недавно я разговаривал со своей помощницей, вернее выпытывал наличие ее присутствия.

– Привет, – говорит Эллисон, ее длинный хвост, затянутый на макушке, задорно покачивается, пока она пытается удрать от меня.

– А поцеловать? – в наглую заявляю я, надвигаюсь на нее, чтобы получить дружеский мать-его-поцелуй, но я ведь должен довольствоваться малым, как хотела она.

 – Меня уже немного начинают бесить твои бесконечные опоздания.

Удерживаю ее руку чуть выше локтя и смотрю в зелено-карие глаза, когда две четкие дуги ее бровей удивленно ползут вверх. Она же не думала, что я промолчу?

– Ты сам-то еще даже не переоделся, – усмехается она и пытается выдернуть свою руку. – Отпустишь?

Медленная ухмылка маньяка растекается по моему лицу, она даже не представляет, насколько я близок к тому, чтобы не отпускать ее никогда.

– У меня есть пару минут, – отвечаю я и скрещиваю руки на груди, опираюсь на перила, инстинктивно устраивая свое тело удобней, чтобы быть готовым к любому толчку.

 – Как твои родители? Мы созванивались на той неделе. Мама говорила, что у нее шумы в сердце?

Эллисон сжимает свои губы в линию, она до сих пор надеется, что я перестану быть родным человеком для ее семьи. Однако, я все еще частый гость в их доме. Пусть и ставший на время не родным.

– Так и есть, я поехала к ним, чтобы она спокойно смогла оставить папу и занялась своим здоровьем.

Ты же знаешь, что они … – отвечает Элли, затем опускает взгляд на ступеньки под нашими ногами и морщит нос, некоторое время молчит.

– Неразлучны, да, я знаю, – помогаю ей. – Я заскочу к ним на днях. Может, они в чем-нибудь нуждаются?

Я искренне люблю ее родителей и хочу помочь, но стена, которой она отгородилась, начинает меня раздражать.

– Элли?

Она молчит и все еще стоит с опущенной головой.

– Эллисон?!

Она, наконец, обращает на меня все свое внимание, губы девушки приоткрываются, не мигающий взгляд и раздражение, написанное на ее лице мне знакомо.

– Мы больше не вместе, Доусон. Сколько можно тебе об этом говорить? Прекращай уже делать все эти приятные вещи, они ни к чему.

Она отталкивает мою руку и поднимается по лестнице в свою студию.

Моя грудная клетка тяжело вздымается и опускается. Сколько можно строить из себя недотрогу? Как прекратить эту дурацкую возню? Я так устал от всего этого.