Порочные души

В данный момент овуляция, и на все это у нас двадцать четыре часа. Потом я не знаю, когда она еще соизволит ответить нам взаимностью и вообще заведется ли. Я могу предполагать, что больше у тебя возможности не будет.

– Попросту у меня есть ночь для того, чтобы забеременеть естественным путем? – он согласно кивает. – Какие?нибудь есть мысли?

– Я женат, не смотри так на меня. Лина не простит ни одного из нас. Кроме того, я твой двоюродной брат. – Я отмахиваюсь от него, еще не хватало рассматривать вариант с родственником.

 – Ночной клуб «Даблхот»?

– И что ты предлагаешь? Отдать себя первому встречному, с просьбой помочь мне забеременеть, иначе у меня не будет никогда детей? Это смешно, – загибаю край своего больничного набора стикеров, на которых изображены мишки.

– Ну, ты можешь попробовать с прохожими, но не думаю, что они поймут тебя. Обычно девчонки занимаются сексом в клубе, отрываются в ближайшем туалете, а потом приходят на аборты. – Трой складывает свои вещи в черную сумку.

 – Это показывает практика. А самый популярный клуб именно «Даблхот».

– Он может быть болен. Да и какой человек в своем уме будет заниматься этим без защиты? – я встаю с удобного кресла, поправляю свою рабочую форму.

– Я чувствую себя сутенером, толкающим тебя на немыслимые вещи. Ты очень даже права, да, могут быть болячки, от которых, кстати, не застрахован даже человек, живущий в браке… Говорю тебе из опыта, проверенного временем моей работы. Вообще это был глупый вариант, который действительно слишком опасен, – он огорченно качает головой.

 – Хорошо, попробуем в следующий раз. Мне пора, моя жена уже сошла с ума без меня, – вместе мы выходим из его кабинета, он передает мне мою карточку, и я остаюсь в полной тишине отделения гинекологии, смотря ему вслед.

Иду к своему отделению, пересекаю лестничный пролет, поднимаюсь по ступеням к тяжелой металлической двери, скрывающей от меня мир чудес. Я сразу же слышу тихие разговоры других терапевтов, которые переодеваются в ординаторской, собираясь домой.

Прохожу мимо них и останавливаюсь около огромных прозрачных стекол, за которыми в боксах лежат малыши, родившиеся раньше времени или имеющие маленький вес. Голубые и розовые шапочки мелькают перед глазами, младенцы такие хрупкие и ранимые, и я безумно люблю каждую секунду, которую провожу рядом с ними. Натягиваю маску на лицо, подхожу к раковине, расположенной в коридоре, и тщательно мою руки.