Ледяная кровь

Ледяная дымка заполнила каменный коридор, покрыла пол сверкающими нитями паутинных узоров. Лед потрескивал, как будто клацали тысячи зубов. Он подкрался к ногам Брэггера, поднялся вверх до талии и дальше, к рукам и шее. Брэггер открыл было рот, но слова застыли у него в горле, когда лёд полностью сковал его тело.

Я уставилась на поднятую руку старика, на его пальцах сияли ледяные кристаллы. Но у меня не было времени поразиться силе его дара. Голоса бодрствующих охранников пронеслись по коридору. Аркус прошествовал мимо замерзшего тела к приоткрытой двери, и старик поспешил за нами.

Как только тяжелая дверь захлопнулась, я задрожала от того, что мне на самом деле удалось бежать. Мои легкие наполнялись сладким чистым воздухом, а глаза слепило почти забытым светом звезд, горящих как факелы в темной комнате.

Руки Аркуса были очень холодными. Его дыхание сбилось.

– Моя кожа жжет тебя? – спросила я, заметив его нахмуренный лоб и сжатые губы.

– Твое зловоние жжет мне ноздри, Огнекровная, и ничего больше.

Надеюсь, у брата Тисла достаточно мыла в аббатстве, чтобы отмыть тебя.

Если он хочет находиться подальше от меня, это здорово. Меня такой расклад вполне устраивал.

– А вы, стало быть, брат Тисл? – спросила я старика, который тяжело шагал к повозке и кучеру, ожидавшему в тени здания напротив.

– Да, это я, девочка. А тебя как зовут?

– Руби, – ответила я. – Руби Отрера.

– Руби, – повторил он, улыбаясь. – Подходяще.

Глава 3

Я почти забыла, как трясет и качает, когда едешь в повозке.

Аркус сидел рядом, а брат Тисл напротив. Повозка прыгала на кочках разбитой дороги, унося нас от города, а я забилась в самый дальний угол, подальше от Аркуса и его ледяной кожи. Хотя я закуталась в одеяла, мои суставы ныли от холода, и волны холодного воздуха, исходящие от него, лишь усиливали боль.

Аркус раздраженно вздохнул.

– Не знал, что люди Огненной крови так восприимчивы к холоду.

Я посмотрела на него. Мой дар помог мне остаться в живых, когда других убивал кашель или ночной холод.

Но за месяцы, проведенные в тюрьме, мой внутренний огонь почти угас, и мне было все время холодно, даже если я чувствовала тепло от прикосновений Аркуса. Я сомневалась, что он поймет мою боль, а объяснять не хотела. Спустя пару часов стоны, которые я не могла больше сдерживать, разозлили его до такой степени, что он согласился на короткий отдых.

Мы остановились на пустынном участке дороги.