Ледяная кровь

Ее мать начала плакать, зажав рот рукой, чтобы подавить всхлипы.

Я вдруг подумала о том, что сделала бы мама. Кашель был мокрый, не сухой. Значит, использование экстракта луговых колючек или иссопа здесь не поможет. Мне надо коснуться ее кожи, чтобы узнать, не лихорадка ли у нее, но я не могла этого сделать, не раскрыв себя. Зато я слышала, как она кашляет. Перебрав воспоминания обо всех пациентах матери, я вспомнила мальчика с похожим кашлем. Он был на несколько лет старше меня, и он кашлял так сильно, что начал харкать кровью.

Мама намазала ему грудь какой-то настойкой. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить. Корень солодки? Нет, он красный, а настойка была желтого цвета. Я представила ее руки, как она измельчает и смешивает травы. И вдруг вспомнила.

– Экстракт грушанки и луговая колючка, – прошептала я.

Я вернулась в лес, погладила бок Маслица, она тихо фыркала, пока я рылась в склянках, украденных у Брата Гамута. Потребовалось несколько минут, чтобы откупорить и тщательно понюхать каждую, но я все-таки нашла два пузырька, которые были мне нужны.

Крепко сжав их, я пошла к поляне и остановилась в тени деревьев.

Кто-то подбросил в костер дров. Бородач прижал к груди Кайтрин, укрыв её одеялом. Он ласково похлопывал ее по спине, пока мать девочки гладила ее светло-пепельные волосы.

В груди у меня заныло. Моя мама делала бы то же самое, хлопотала бы надо мной, сделала бы для меня все, что могла… Именно это она и делала. Всю свою жизнь она защищала меня.

Увидев, как эта маленькая жизнерадостная девочка, мечтавшая переплыть океан, кашляет, борясь за каждый вдох, я поняла, что не смогу уйти. Я должна помочь.

Через несколько минут кашель девочки утих.

– Лучше мы останемся у костра, – сказала мать. – В фургоне слишком холодно.

Мужчина кивнул, и они придвинулись поближе друг к другу, устраиваясь поудобнее, наконец, дыхание их выровнялось, и стало ясно, что они заснули. Подойти, не разбудив их, я вряд ли смогла бы.

Я вернулась к Маслицу и снова залезла в сумку в поисках пузырька. Мне нужна была самая маленькая склянка с наклейкой, оповещающей о том, что испарение одной капли этого средства вызывает глубокий сон. Мне стало интересно, не его ли использовал брат Тисл для усыпления охранников в тюрьме.

Как только я нашла крошечный пузырек, я двинулась к фургону, где мужчина с повязкой на глазу стоял и мрачно смотрел на Кайтрин и ее родителей.