Монстры и маринованные крабы. Листва Красная

Мален взял фиксатор пространства двумя руками за рукоятки и медленно прожал большими пальцами обе кнопки. Фиксатор зашипел, завибрировал, из линзы вырвался луч голубого света, испещренный белыми вкраплениями.

Белые точки, словно маленькие снежинки, искрятся и неспешно летают, не выходя за пределы луча. Мален немного подождал, пока белых частиц станет еще больше, и направил луч на труп. Подошел ближе.

Гробовщик медленно, очень тщательно осветил каждую часть тела со всех сторон и свое имя, написанное кровью.

Я-то тут при чем? Знать не знаю эту бабу, первый раз вижу, подумал он и глянул на Листву. Девушка как раз отвернулась и стояла, прислонившись спиной к перилам. Отпускать кнопки было нежелательно. Мален ногой перевернул труп на спину и повторил сканирование.

Тот же процесс он проделал со всеми следами крови, осколками весла и неводом. После чего уже менее тщательно отсканировал черную толщу воды в месте крушения яхты и пристань. Гробовщик отпустил кнопки, устройство затихло, белые частицы растворились, луч погас.

Мален сложил фиксатор в саквояж и достал из него анализатор: увесистый, вытянутый металлический многогранник, состоящий из трех секторов, на каждом из которых расположен циферблат, складывающийся из трех колесиков с цифрами, как на кодовом замке. Два циферблата показывают нули, а третий – 607. Мален по часовой стрелке два раза повернул нижний сектор и один раз средний. Из верхушки многогранника вылезла длинная толстая игла.

Гробовщик вытащил из ножен комбинезона небольшой походный ножик, подошел к телу и, опустившись на одно колено, разрезал штаны Зимы, нащупал бедренную вену трупа и медленно ввел в нее иглу своего устройства.

Раздался хлюпающий звук всасывания жидкости. Циферблаты, которые прежде показывали нули, с треском завертелись. Мален достал иглу и на вытянутой руке отвел устройство в сторону. Игла спряталась, из отверстия внизу вылилось немного крови, колесики с цифрами перестали вертеться. Гробовщик поднес многогранник ближе и, прищурившись, принялся рассматривать.

– Так… – начал бормотать себе под нос Мален. – Начало разложения в восемь тридцать пять, в восемь пятьдесят три – полное разложение, сейчас уже шесть ноль восемь. Надо поторапливаться. А не то, в лучшем случае, меня оштрафуют за служебную халатность. А в худшем? А в худшем случае уволят нахуй, повесят убийство и, что вообще будет полной красотой, свяжут с сопротивлением, и будут ебать шваброй каждый день.