Моя единственная надежда

К тому же ему не хотелось подвергать свой новый замшевый пиджак опасности соприкосновения с потными телами танцующих.

– Не хотите ли выйти на воздух? – спросил Райдер, не подвинувшись ни на дюйм.

Хочет ли она? Да, черт возьми!

– Не возражаешь, Бен?

– Ничуть.

– Тогда на воздух! – Надя поставила на стол свой коктейль и встала, проведя потными ладонями по джинсам.

Показав в сторону балкона, на котором толпились любители пива, она последовала за Райдером, прокладывавшим путь через толпу к свободному месту возле перил.

Из верхних окон вырывалась музыка. Снаружи мягко перешептывались фонтаны. Надя глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, глядя вниз на шумную улицу, пролегавшую от вокзала к соседним зданиям.

– Когда я предлагал вам пойти выпить кофе, почему вы мне не сказали, что собираетесь пойти сюда с Сэм? – без всяких предисловий спросил Райдер. Его голос звучал неожиданно мрачно.

– А что? Вам что-то не нравится?

Райдер промолчал, но его дернувшаяся щека ответила за него.

– Так и есть! – Надя ткнула пальцем ему в плечо. Наткнувшись на твердую мышцу, он отскочил назад. – Что вы думаете, я ее испорчу? Это зловредное зеленое зелье, замаскированное под коктейль, она заказала сама.

Райдер обхватил руками перила, и его нахмуренный лоб слегка разгладился.

– Сэм… такая открытая. Она никогда не умела толком себя защитить. Так было всегда.

Ну ладно. Кажется, он не склонен обвинять. Это его дела. Надя опустила руки.

– Мне кажется, раз уж здесь Бен, вы могли бы не беспокоиться на этот счет.

Райдер насмешливо фыркнул и снова нахмурился с мстительным видом.

– Что? Бен надежный и явно от нее без ума. Я вне себя от ревности.

– Ревности? – Ладно, по крайней мере, он перестал хмуриться. Повернувшись, он облокотился на перила и уставился сквозь толпу на молодого парня, вытянувшегося на мягком диване. Его поднятый воротник доставал до ушей.

Надя вытаращила глаза.

– Ну, вы и гусь. Вас тревожит не Сэм, а то, как Бен ее обожает.

Меня и близко никто так не любил.

Взгляд Райдера снова скользнул на нее. Бровь поползла вверх от недоверия и раздражения.

– Разве что публика обожала, – сказала Надя, небрежно махнув рукой. – О да. Другие танцовщицы мне завидовали. Мужчины старались доставить мне удовольствие. Но обожать? – Она покачала головой. – Жизнь танцора состоит из бесконечной череды поражений и редких побед, которых хватает, чтобы поддерживать в нас жажду танцевать.